В своё «Время»

В своё «Время»

Диктору советского телевидения Виктору Балашову—95 лет.
На недавнем юбилее программы «Время» бывший чемпион Москвы по самбо Виктор Балашов предложил Владимиру Путину побороться. А потом вдруг поинтересовался, где президент шьет костюмы…
На встречный вопрос главы государства Виктор Иванович пошутил, что шьет их в Париже. Сейчас милый диалог о костюмах просто вырезали. В прежние времена за подобную вольность диктору ЦТ всыпали бы по первое число. Импровизация была его любимым коньком, но в советском эфире ей почти не было места.

 

Жизнь в полоску

Он первым на ТВ сообщил о полете Юрия Гагарина и потом несколько раз встречался с ним. Зачитал приветствие Брежнева космонавтам советско-американской станции «Союз—Аполлон», назвав Генсека не по имени-отчеству, а просто «Леонид Брежнев». Юрий Андропов любил, чтобы самые важные известия передавал именно Балашов. Он встречался с 90-летним Николаем Ивановым, который пришел рассказать, как арестовывал Фанни Каплан, но во время эфира… уснул. Он был единственным, кто пригласил на телепередачу Юрия Левитана. Ездил в последний гастрольный тур с Лидией Руслановой… А ведь в детстве Виктор Балашов о такой жизни и мечтать не смел.
—«Динамо» было моим вторым домом,—вспоминает Виктор Иванович.—Папа любил спорт, дружил со Старостиными. Но меня почему-то привел в самбо. Мы жили на площади Маяковского. В двухэтажном бревенчатом доме стояла печка-«голландка». Во дворе расположился сарай с дровами и росла яблоня, плодами которой питался весь дом. До «Динамо» можно было дойти или доехать на 23-м трамвае—через Триумфальную арку у Белорусского вокзала. А на Стадионе юных пионеров я гонял по треку на велосипеде и бегал на коньках. Замерзнешь—зайдешь в теплый буфет чайку выпить с булочкой… Позже в школе увлекся театром, знал всех «мхатовцев»: русские интеллигенты, красиво говорящие, с белыми воротничками, в бабочках… Это был другой мир. И я хотел туда.
В реальной жизни Витю Балашова окружали соседские мальчишки, у которых забирали отцов. Его собственный папа—коммунист, управделами Наркомата лесной промышленности—жил с другой семьей. «За ним тоже должны были прийти, он даже прощался со мной…» В это время Виктор оканчивал школу и хотел стать артистом.
Мечту статного красавца с кудрявой шевелюрой разрушила война. Воскресным утром 22 июня он шел к Белорусскому вокзалу, чтобы поехать на дачу: Балашовы снимали дом на Баковке. В этот момент кто-то крикнул в окно: «Вой-на!»
Отец сразу ушел на фронт. Командовал дивизией. Чуть позже, приписав себе три года, отправился на передовую и Виктор. Отец не вернулся. А сына судьба сберегла, хоть и послала ему несколько ранений и контузию. Однажды рядовой Балашов наступил на живот убитого немца. И так ему жалко стало фрица: «И зачем тебя черт принес сюда?» В следующую секунду пуля просвистела над головой Виктора и застряла в большой подушке на бруствере.
—Я никого не расстреливал, не вешал. Как перед Богом говорю: тут чист. Господь вывел меня—я не попал в страшный котел Орловско-Курской дуги. И война мне даже не снилась.
С фронта Виктор вернулся в 1944 году. В гипсе и на костылях. Ну и какой артист из инвалида?.. Выручило радио, как раз объявившее набор дикторов. Подражать Левитану, как многие солдаты, Балашов начал еще на фронте. «О! Похоже!»—хвалили его тогда. «Это была шутливая бравада. В разведке я слушал трофейный приемничек. О том, что свяжу жизнь с радио и телевидением, и подумать не мог. Просто голос Левитана завораживал. А потом мы познакомились и были в очень теплых отношениях».
В конце 40-х судьба забросила Балашова на Дальний Восток. Прочитав «Дерсу Узала», он влюбился в этот край. Сел в поезд воодушевленный. А дня через четыре загрустил. «Куда еду? Зачем? Не совершил ли я ошибку? Лежу на полке, а из глаз слезы катятся…»
То, что это не ошибка, выяснилось скоро. Балашова завалили работой. Он стал режиссером, актером, чтецом, монтажером. Это дало ему потом возможность работать в полную силу: на студиях и в кинохронике, в озвучании и дубляже. Даже в художественных лентах снимался…
Именно на Дальнем Востоке Виктор женился. Супруга работала в Хабаровске врачом. Там же родилась дочь Марго. Все шло своим чередом, пока на ЦТ не вспомнили о талантливом дикторе и не вернули его в Москву. «Жизнь-то полосатая,—скажет потом Виктор Иванович.—Всякое бывало». И скупо ответит, что растить дочь ему помогали мама и тетя: жена умерла, когда Марго было два года…

И о погоде…

У него вообще много тайн. Намекнет одним словом, а потом как отрубит: «Закрытая тема». Был знаком с Берией: виделись на «Динамо». Занимался парапсихологией, участвуя в секретных экспериментах. Тогда же общался с Порфирием Ивановым и посещал Бермудские острова. После войны жил не с мамой, а с тетей, но «все было хорошо»…
Работая на ТВ, Виктор Иванович пренебрегал застольями. Не участвовал в интригах. Не любил соперничества. И при огромном количестве знакомых всегда оставался… одиночкой.
—У меня было два хороших друга. Оба погибли. Летчик Володя Новиков стал Героем, не успев получить «Золотую Звезду». Все остальные—не то… Не те… Мне приписывали дружбу с Пастернаком, хотя я просто бывал у него—оба ведь жили на Баковке. К тому же он женился на бывшей супруге пианиста Нейгауза, а это были друзья моей семьи. В доме, который мы снимали (потом здесь выстроили особняк маршалу Буденному), собирались артисты, писатели. Допоздна общались. А днем играли в волейбол на площадке у дома Маршака. Помню, он выйдет, посмотрит—и снова скроется.
В 50-е Балашов решил приобрести дачу недалеко от любимой Баковки. Собрал все деньги, что успел заработать, в долги залез, но купил. Там жили его мама, тетя, Марго. В хозяйстве были куры, коза. «Зайдешь в курятник, а там—пять яиц. Чудо!» Сам он приезжал туда при малейшей возможности. А в последние годы живет за городом постоянно. Один. С братом и сестрой видится редко. Дочь, внуки, правнуки—во Франции. От второй супруги—актрисы Театра оперетты Нелли Крыловой—у диктора сын Виктор. Но этот брак не сложился. «Разошлись по моей вине»,—признался как-то Балашов. И—точка.
Он никогда не пользовался знакомствами. Никого ни о чем не просил: «Судьба сама вела меня». И привела к тому, что Балашов стал народным артистом. Гастролировал по Союзу, объехал множество стран. А сколько концертов провел с великими мастерами! Это он-то, всю жизнь прихрамывавший и перетягивавший раненую ногу бинтами перед выходом на сцену, чтобы никто не догадался об увечье!..
Телезрители любили его. После официоза, который положено было выдать в эфир, Балашов старался сказать что-то от себя. Человеческое. Уж как раздражало теленачальника Лапина мягкое бархатное «И о погоде…» в конце программы «Время». А вся страна ждала этой фразы, будто с ней в каждый дом входило счастье. До сих пор люди на улице не только удивляются («Вы еще живой?»), но и просят: «Виктор Иваныч, и о погоде…»
По той эпохе он не скучает. «Прошлое стирается. А к нынешнему телевидению я отношусь отрицательно. И очень прошу всех: называйте как угодно, только не легендой. Награды, почести—все это преходящее. Не о ложных подвигах уже хочется говорить. Все мы стараемся показать себя чище, лучше. А на самом деле живем в страшном грехе».
К вере Виктор Иванович пришел давно. Мальчишкой бегал в храм Василия Кесарийского на улице Горького. Любил слушать звук колокола. После фронта окрестился. Позже помогал строить храм в Голицыне. «Были моменты, когда я думал: надо уходить от этой суеты. И ушел бы, если б ноги были здоровые. Монастыри сейчас хорошие, условия великолепные…»
Судьба оставила Виктора Ивановича в миру. Значит, нужно было именно так.

Т. УЛАНОВА.
«АиФ» № 52, 2019 г.

Другие статьи этого номера