«Дон Кихот—это я!»—

«Дон Кихот—это я!»—

как-то признался в интервью «Известиям» поистине человек-эпоха, гордость страны, наш уникальный сценический долгожитель Владимир Михайлович Зельдин, именитый советский и российский актер театра и кино, которому в понедельник исполнилось бы 105 лет…
Его супруга, Иветта Евгеньевна Капралова, как-то упомянула, что девиз мужа—слова Дон Кихота из спектакля «Человек из Ламанчи»: «Мечтать, пусть обманет мечта. Бороться, когда побежден. Искать непосильной задачи и жить до скончания времен…»

 

«Кульбиты» его мечтаний

…Путь Владимира Зельдина к встрече со своей единственной, поистине богоданной профессией и всенародной славе пролег через тернии поисков, проб, неудач и… поистине счастливых случайностей. Случайностей, зачастую связанных с нежным к нему отношением прекрасных представительниц рода человеческого, которые неизменно выделяли этого яркого, энергичного, многогранно талантливого и, конечно же, просто красивого мужчину. Женщины щедро одаривали его и дружбой, и любовью (о чем ниже мы еще расскажем), невзирая на все амплитудные колебания возраста Володи, Владимира и уже в «полный рост»—Владимира Михайловича…
…Он родился на Тамбовщине в интеллигентнейшей многодетной семье военного капельмейстера и учительницы, но с 1924 года навсегда осел в Москве. Следуя родительским традициям, Владимир, будучи музыкально одаренным мальчиком, в короткое время освоил игру на трубе, рояле и скрипке…
И одно время отцу казалось, что сын уж точно последует по его стезе. Но он ошибался. Володя тогда был склонен идти на поводу спонтанно возникающих в его душе желаний прикоснуться к миру искусства, но… совсем с другой стороны. А именно: в 12 лет юный Зельдин вдруг решительно «подсел» на крылья мечты о музыкально-театральном жанре, который с итальянского переводится как «танцую». Однако отец недолюбливал балетное действо и, включив «нафигатор», категорически пресек желание сына пойти учиться в Государственную балетную школу Большого театра.
…После смерти главы семейства у Зельдиных остро встал вопрос о трудоустройстве Володи, так как его мать, с трудом поднимавшая пятерых детей, едва сводила концы с концами. Помог старинный друг покойного родителя, дирижер оркестра Высшей пограничной школы Ф.О. Николаевский, принявший младшего сына Михаила Евгеньевича заштатно в свое заведение трубачом.
«Оттрубив» здесь целых четыре года, Владимир Зельдин, чьи романтические грезы не переставали волновать воображение, загорается желанием стать… военным моряком. Однако медкомиссия Военно-морского училища имени М.В. Фрунзе выдала ему символический «белый билет»—подвело зрение…
Окончив наконец школу, он в поисках заработка идет на один из московских механических заводов, где его принимают учеником слесаря…
Таковы вот ментально-зазеркальные «кульбиты» начального этапа биографии будущего народного артиста СССР, лауреата многих государственных премий, полного кавалера ордена «За заслуги перед Отечеством», одного из двух театральных актеров мирового класса, которые, храня верность профессии, отметили 100-летний юбилей на сцене. Вторым, кстати, был также россиянин Николай Александрович Анненков, Герой Социалистического Труда, лауреат трех Сталинских премий, актер и педагог…

 

Дамы голосовали единогласно…

…1931 год. В производственно-театральные мастерские театра им. Моссовета набирали актерский курс, отдавая, кстати, предпочтение «талантливой рабочей молодежи». На отборочном экзамене в небольшом павильоне летнего сада «Эрмитаж» Володя Зельдин решил, как говорится, блеснуть. Он предстал перед комиссией, держа в руке модный тогда головной убор—«кубанку», хотя дело происходило вообще-то летом. Режиссер театра Е. Любимов-Ланской что-то шепнул актрисе Вере Марецкой, неодобрительно покачав головой, когда Зельдин стал звонко и эпатажно декламировать шлягерный стих А. Безыменского «Шапка».
По всей видимости, абитуриент своей заготовкой ничем не воодушевил режиссера. Однако вмешалась Татьяна Пельтцер. «А вы знаете,—сказала она,—этого знойного юношу есть смысл все-таки принять. В нем просвечивает что-то эдакое…»
Забегая вперед, отметим: из 25 человек этого курса лишь двое стали именитыми актерами. Это Владимир Зельдин и Николай Парфенов…
…В течение десяти лет юноша нарабатывал сценический опыт, перейдя в 1938 году в Театр транспорта, сейчас это Московский драмтеатр им. Н.В. Гоголя. Однако поистине судьбоносным для Зельдина стал последний мирный предвоенный год. Ассистентка режиссера Ивана Пырьева как-то попала на спектакль «Генеральный консул», где в роли рядового «кавказской национальности» успешно выступал Владимир Зельдин. Она-то и посоветовала режиссеру «посмотреть на мальчика». Пырьев в это время формировал труппу для съемок в будущем ставшего звездным кинофильма «Свинарка и пастух». Зельдин с удовольствием принял приглашение на пробы в роли главного героя.
Около десяти молодых актеров из Тбилисского театра им. Ш. Руставели были заняты на съемочной площадке, и по окончании прогона сюжетной канвы фильма перед Пырьевым встала трудная задача: кого же выбрать? Выход нашел оригинальным образом. Он собрал всех женщин, занятых в съемках, в смотровом зале и предложил им сказать свое решающее слово. Так Владимир Зельдин стал на несколько месяцев белозубым джигитом из Дагестана, который был готов «свернуть горы» во имя любви к свинарке Глаше из далекой Вологодщины, несмотря на многие препятствия, чинимые ему по замыслу сценариста Виктора Гусева…
Эта была самая первая и сразу же звездная роль в кино героя нашего рассказа. И так уж звезды распорядились, что натурная последняя съемка на Домбае завершилась 22 июня 1941 года. По возвращении в Москву Зельдин нашел в почтовом ящике повестку и спустя трое суток уже проходил курс молодого бойца в танковом училище.
…Позже, вспоминая военное лихолетье, Владимир Михайлович напишет: «Если бы не этот комедийный фильм, я вместе со всеми моими сверстниками-курсантами погиб бы на войне. Уцелел чудом…»
О чем речь? Оказывается, в конце июня 1941 года в адрес начальника училища пришла правительственная телеграмма о том, что Владимир Зельдин должен быть незамедлительно откомандирован на «Мосфильм» для продолжения съемок фильма «Свинарка и пастух».
…Что же это за фантасмагория? А удивляться тут вообще-то нечему. Самое пекло войны, Красная Армия несет чудовищные потери, а Иосиф Сталин находит-таки время для того, чтобы позвонить в Комитет по кинематографии и дать указание выдать бронь всем актерам, подлежащим призыву на службу, с тем, чтобы продолжить съемки киноленты «Свинарка и пастух». По мнению вождя, именно такой фильм был призван мобилизовать ратный дух советского народа, являющегося сплавом сотен национальностей, на самоотверженное преодоление вражьего нашествия…
Группа Пырьева в две смены днем в павильоне на ВДНХ под бомбежками снимала массовые сцены, а ночью Зельдин тушил на крыше павильона «зажигалки». Фильм обошел практически все кинотеатры Европы, а в США назывался «Они повстречались в Москве» и чуть было не получил «Оскара».

 

«Увольнение на берег» судьи Уоргрейва

…Трудно сегодня из всех ролей, сыгранных Владимиром Михайловичем Зельдиным, выделить доминирующее начало «киношных» или все же театральных. Актер был одинаково блестящ и на подмостках сцены (Фердинанд в пьесе «Коварство и любовь», Дон Кихот в спектакле-мюзикле «Человек из Ламанчи», триумфальная роль самого себя в спектакле «Танцы с учителем»), и в кинематографе (замечательные персонажи в фильмах «Сказание о земле сибирской», «Карнавальная ночь», «Тайна «Черных дроздов» и, наконец, 70-я по счету его роль зловеще-загадочного маньяка судьи Уоргрейва в детективном триллере «Десять негритят»).
…Съемки этой криминальной ленты велись в 1987 году в Крыму, на Аврориной скале, где высится знаменитый минизамок «Ласточкино гнездо»—легендарная визитная карточка полуострова.
Одна из старейших экскурсоводов Севастополя Любовь Баранова в беседе с автором этого очерка вспоминала, что тридцать три года назад в наш город летом приехали на автобусе из Ялты два знаменитых артиста—Владимир Зельдин и Александр Кайдановский. В узком временном «окошечке» между съемками они посетили Панораму, а Зельдин успел сфотографироваться на фоне орудийного дворика 4-го бастиона…
Любовь Баранова персонально для именитых гостей провела экскурсию по достопримечательностям Исторического бульвара и вспомнила такой вот пикантный эпизод. Владимир Михайлович задумчиво остановился у центровой 24-фунтовой пушки и долго смотрел в сторону бывших позиций французов, чьи главные силы были в 1854 году сконцентрированы в районе нынешнего флотского стадиона. Затем вынул из кармана джинсов красивую памятную монету достоинством в 1 рубль в честь 175-летия Бородинского сражения и со словами «Миру мир!» лихо забросил ее в створ дула чугунной участницы первой обороны Севастополя…
Честно говоря, вообще-то это смотрится более чем символично! Как-то удачно «рифмуются» два российских легендарных ратных подвига—Бородинская битва и первая оборона Севастополя…

 

«Всё гениально устроено…»

…Повторить актерский подвиг Владимира Михайловича Зельдина по многим параметрам его искусства жить и творить пока не удалось никому среди равных. Мы уже говорили об его уникальном сценическом долголетии. Вершиной же эпатажно-дерзкого вызова этого человека его величеству Времени явилось участие старейшины актерского цеха страны в эстафете олимпийского огня, которая состоялась 7 октября 2013 года в Москве. Он, на секундочку, в свои 98 лет с факелом в руке лихо одолел 200 метров в титульном забеге. Аналогов этому, право слово, нет за всю историю Олимпиад…
…В гримерке Зельдина сегодня располагается маленький музей. Здесь висят бурка джигита Мусаиба из фильма «Свинарка и пастух», икона из испанской Ламанчи, двустволка с дарственной надписью маршала Жукова, портрет Есенина. А уникальные снимки занимают целый стенд: натурные съемки с Мариной Ладыниной, верховая езда в паре с Василием Сталиным, фото Анны Ахматовой в проеме его гримерки…
Уникальный факт: Владимир Михайлович только на одной сцене Центрального театра Советской Армии отыграл 75 лет. Он видел Владимира Маяковского, посещал первые концерты Александра Вертинского, в начале 20-х годов ХХ века слышал Марию Бабанову—совсем еще тогда молодую актрису и певицу с общепризнанно «хрустальным» сопрано…
Он пережил Гражданскую войну, НЭП, коллективизацию, сталинские репрессии, испытания Великой Отечественной войны. К слову, никогда не подписывал коллективных «защищалок» в поддержку акций любой из сторон идеологических баррикад. И, пребывая в «коконе» какой-либо очередной эпатажной роли, не признавал никаких дублеров и суфлеров. Он сам прекрасно танцевал, пел, в том числе и арии, фехтовал и декламировал без фонограммы длиннющие монологи, а также профессионально выполнял вольтижировочные трюки.
Тому, кстати, была основой его жизненная закалка. В юности Зельдин окончил конно-спортивную школу им. Буденного, обладал дипломом «Ворошиловского всадника». А в ходе съемок фильма «В квадрате 45» отказался от дублера и впервые в своей жизни лишь с теоретической подготовкой прыгнул с парашютом с высоты 800 метров…
Зельдин часто любил повторять знаковую фразу Пастернака: «Быть знаменитым—некрасиво». И это не пустые слова. Он был по жизни в высшей степени скромным человеком. Ютился со своей третьей законной женой Иветтой Капраловой в крохотной «двушке» площадью 28 кв. метров, хотя от театральных богатых спонсоров поступали заманчивые предложения.
…Владимиру Михайловичу не было чуждо следование странным актерским приметам. Например, на сцену выходил исключительно на голодный желудок. Говорил: «Натощак у памяти вырастают уши…»
Ему, кстати, среди актерской мужской братии жилось не совсем вольготно. Потому как он не пил и не курил. Друзья свыклись, а недруги (ну у кого их нет) злобствовали вхолостую, так как Владимир Зельдин просто их игнорировал. Бернард Шоу как-то метко выразился по этому поводу: «Молчание—самый совершенный способ выражения презрения…»
…В одном из последних своих интервью этот замечательный актер сделал такое признание: «Я целый век «скоротал» на этой земле, и он промчался как миг…» Блистательный пример буквально на скаку, в полете за ветром удач, перемен и открытий прожитой жизни…
Зельдин перед самой кончиной сказал своей жене, что всё, с чем его сердце билось в такт в течение многих десятилетий, как будто было уже расписано в каком-то небесном сценарии, в котором, будучи обусловленным свыше, одно событие или явление вытекало из другого…
Думается, что ему по душе пришелся бы такой стих Николая Глазкова, одного из самобытнейших поэтов ХХ века, редкого последователя хлебниковского направления в русской литературе:
Годы отходят в сторону,
Нет остановок и пристаней…
Все гениально устроено,
Если всмотреться пристальней…

 

Леонид СОМОВ.

Леонид Сомов

Заместитель редактора ежедневной информационно-политической газеты "Слава Севастополя"

Другие статьи этого номера