Свирелевый голос великой эпохи

Свирелевый голос великой эпохи

…Многие наши успешные деятели искусств, сорвавшие все спелые звезды с небес народного признания, обладали тончайшим даром гениально вписываться в номенклатурные рамки дохрущевской советской эпохи, счастливо избегая идеологических чисток. Они свято (во всяком случае, на виду) соблюдали кодекс социалистического общежития, как правило, ужу подобно просачивались в партийные ряды, «одобряли» все, что декларировала газета «Правда», творчески «ваяли» лишь то, на что нацеливали народ прокультурные пленумы и постановления ЦК…

 

Что же собой в этом плане (как пазл из картины когорты сценических небожителей) представляет на нынешний рассудочный, либерально окрашенный взгляд явление замечательного оперного и камерного певца Ивана Семеновича Козловского, который в этот день, 24 марта по новому стилю, родился 120 лет назад в маленьком сельце под Киевом?
Ответ не вырисовывается однозначно безоблачным. Знаменитый оперный тенор был любимцем Сталина и… значился в «черном списке» секретаря ЦК ВКП(б) Андрея Жданова как невыездной. Ему, Герою Социалистического Труда, беспартийному кавалеру аж пяти орденов Ленина, негласно было дозволено иметь в доме… иконы и открыто демонстрировать свою веру в Бога. Он мог, разумеется, приватно, позволить себе резко возразить Иосифу Виссарионовичу и довольно развязно кокетничать на партийных раутах с министром культуры Екатериной Фурцевой. (Советские альковные булгарины даже приписывали ему связь с ней.—Авт.).
Сегодня мы сделаем попытку нарисовать, так сказать, близко к партитуре портрет самобытного и весьма неординарного, нескрываемо тщеславного и нередко сумасбродного гения советской оперной эпохи, человека, одаренного природой завораживающе свирелевым голосом, тенора, о котором даже великий певческий гигант Шаляпин, из чьих уст трудно было выдавить доброе слово о товарищах по цеху, как-то восхищенно сказал: «Хорошо поет, сволочь!»

В штучном варианте…

…Однажды ночью Иван Семенович возвращался по московской заснеженной Сретенке домой из гостей. Навстречу ему, стрекоча, как сороки, о чем-то своем, шли две веселые девушки, надо полагать, приятной наружности, иначе Козловский, по жизни большой дамский угодник, не обратил бы на них никакого внимания. Он театрально простер им навстречу руки, однако не был удостоен «алаверды», что подвигло его остановиться и выдать своим бархатным тенором им вслед хрестоматийную строчку из арии Ленского: «Куда, куда вы удалились…»
Одна из девушек эдак небрежно-точечно удостоила певца взглядом и, повертев пальцем у виска, сказала подруге: «Вот чудило, воображает, будто он Козловский!»
…А ведь поистине на протяжении многих лет его слава как ведущего тенора Большого театра была безграничной и до, и после Великой Отечественной войны. И, конечно же, благодаря парадоксальной благосклонности хозяина Кремля. Впервые на его талант Иосиф Сталин обратил внимание еще в начале 30-х годов на одном из правительственных концертов. Запомнив фамилию артиста, он через двое суток пригласил Козловского в гости. И с тех пор даже глубокой ночью кремлевская «эмка» могла затормозить у дома певца в Брюсовом переулке, и молчаливые строгие люди в черном отвозили Козловского на ближнюю, Кунцевскую, дачу вождя, который очень любил слушать арию Ленского в исполнении именно этого певца, так сказать, в камерном варианте…
Что любопытно, однажды Иван Семенович наотрез отказался солировать для державного кремлевского горца: «Перед поездкой я выпил горячего чая, петь мне нельзя».
Сталин помолчал, затем что-то шепнул Лаврентию Берии, и они дуэтом, сбиваясь на «ча» мажор, затянули «Сулико»… для Козловского. После чего отпустили его с миром. А на прощанье вождь все-таки заметил: «В следующий раз, товарищ Козловский, желательно вам не петь козлом», продемонстрировав, кстати, отменное знание великорусских фразеологизмов…

Устав от монастырского устава…

…Его путь на знаковую оперную сцену страны, то есть в Большой театр, напоминает стезю эквилибриста, который на канате под куполом цирка, оступившись несколько раз и исторгнув из женских уст пронзительное «Ах!», все-таки благополучно завершает свой номер, сорвав щедрые аплодисменты…
Мать Ивана, простая крестьянка, мечтала о карьере священника для своего обожаемого синеглазого Ивасика, обладавшего, как и отец, совершенным музыкальным слухом. Он по примеру родителя, портного, обшивавшего вышиванками всё село, научился играть на 12 народных инструментах, что пригодилось, когда юного Ванюшку отдали в Михайловский монастырь исполнять псалмы и аккомпанировать на лютне в церковном хоре, а также отпевать покойников…
Но все это оказалось вовсе не делом его жизни, не уделом его мечтаний. А уж семинарское обучение и вовсе не грезилось молодому человеку, которому монастырские устои с первых же месяцев показались тем бутылочным горлом, по коему ему просто претило торить судьбоносную тропу. И он сбежал…
Вначале услаждал своим пением неприхотливый ярмарочный люд, подрабатывал в передвижных оперных труппах. В 1917 году после успешного, на ура, прослушивания в первом же туре Козловский поступает в Киевский музыкально-драматический институт…
Гражданская война так или иначе всех россиян призывала «к ноге». Таким образом Иван Козловский становится бойцом стрелкового полка инженерных войск Красной Армии. И тут ему улыбнулась фантастическая фортуна. Нашелся среди его командиров такой человек, который беззаветно был влюблен в оперу,—полковник Владимир Чернышев. И он так обустроил службу Ивана, что тот, по сути, и пороха не понюхал, отпев в полку, почитай, пять лет. Фактически Козловский, оберегаемый фанатом в погонах, успешно выступал в Полтавском и Харьковском музыкально-драматических театрах, выменяв фрак на пайковые селедку и сало, часто давал концерты, исполняя романсы, народные песни в ротах и батальонах прямо во время «антракта» между боевыми действиями…
Его биографы описывают такой курьезный случай. 1918 год… Под Кременчугом на зимних квартирах дислоцировалась часть легкораненых красноармейцев. Начинается концерт. Объявляется исполнение знаменитого романса Кашеварова «Тишина». Серебристый, исполненный лирического очарования голос юного Козловского заставляет суровых бойцов как бы синхронно замереть. В стылом помещении старой дворянской усадьбы воцаряется гробовая тишина, лишь чадят, чуть потрескивая, цигарки, звездочками вспыхивая из-под рукавов шинелей солдат.
А вот и последние слова этого прекрасного русского романса: «Из-за лип кружевных выплывает луна. Ночь молчит. Тишина…»
Казалось, старинный зал должен взорваться аплодисментами. Но руки у разрушителей мира насилья заняты самокрутками. И тогда—сначала вразнобой!—аплодисменты стали сливаться в единый стук ударов прикладов винтовок и солдатских сапог о видавший виды паркет. И раздались крики: «Браво, солдатик, браво!»

Легкоранимый и… неповторимый

…Его дебют на сцене Большого театра состоялся при чрезвычайных обстоятельствах. Знаменитый тенор Леонид Собинов за минуту до выхода на сцену в образе Ромео из оперы Ш. Гуно вдруг почувствовал себя плохо. Занавес придержали. Дирижер стал хвататься за сердце. И тогда еще влажный собиновский парик в авральном темпе натянули на голову Ивану Козловскому и вытолкали его в зал.
Арию юного влюбленного веронца Козловский исполнил просто великолепно—на бис. С того вечера и стала набирать высоту его всенародная слава…
…В бытовом плане Иван Семенович многим казался непредсказуемым человеком. С ним традиционно не ладили директора Большого. Он мог быть резким и безапелляционным, нередко срывал спектакли. Как? Очень просто. Давеча, мол, прочитал в газете «Советская культура» фельетон «Заносчивый тенор» и… опоздал на выступление на 45 минут—не смог справиться с возмущением.
…Как-то он забыл пропуск в театр, а въедливый вахтер его остановил: «Да будь ты самим Лемешевым, без мандату велено не пущать!»
Негодованию Козловского не было предела, и он потребовал от дирекции штатных провожатых…
А нередко он просто ставил в тупик своих сценических партнеров: «Сегодня петь не буду. Директор давеча со мной долго разговаривал на высоких тонах. Теперь я охрип и верхние ноты не возьму». Между тем все билеты на оперу были распроданы неделю назад…
«Портфель» претензий к певцу «распухал» от года к году. Чиновников Комитета по делам искусств при СМ СССР шокировало, что отдельные ферматы его партий явно диссонировали с музыкальным замыслом композиторов. На сцену Козловский часто выходил в затрапезном фраке, его затертый портфель с нотами был «перепоясан» простой бечевкой, что неизменно вызывало замешательство среди завзятых театралов, особенно среди «сырих» (так в то время называли оперных фанаток.—Авт.).
В 1954 году в газете «Правда» появился явно заказной фельетон о том, что в Нижнем Новгороде знаменитый оперный солист за выступление запросил даже не борзых щенков с родословной, а конкретно «Москвич-401». Опровержения не последовало…
До смерти Сталина, конечно, никаких газетных нападок на него не было. А с конца 1953 года руки у дирекции Большого театра оказались развязаны. И Иван Семенович Козловский по своей воле (доняли-таки!) покидает певческую альма-матер, а главный дирижер А. Мелик-Пашаев сообщает труппе о якобы неадекватном решении артиста…
…Его уход явился невосполнимой утратой для главного театра страны. Козловский, несомненно, как яркий солист оставил блистательный след в мировом оперном искусстве. Его всегда было много на сцене. Он обладал от природы высочайшей вокальной техникой, большим динамическим диапазоном—от 75 до 150 децибел. Певец умел гениально проникать в духовный мир каждого героя из всех пятидесяти исполненных им оперных партий. Нежный, бархатный, узнаваемый тембр, завораживающее пианиссимо делали его тенор-альтино неподражаемым в знаменитых ариях в операх «Фауст», «Демон», «Садко», «Снегурочка», «Моцарт и Сальери», «Борис Годунов» и десятках других…

Есть резон согласиться с Гёте…

…Мы уже говорили о том, что Иван Семенович слыл по жизни легкоранимым стрелами Амура. И посему его семейная жизнь постоянно служила притчей во языцех для столичных любителей альковной эротики. Первая жена оказалась случайным явлением в его судьбе, а вот вторая, красавица-актриса Галина Сергеева, хотя и до самой его смерти была боготворимой своим супругом, имела все основания в конце концов уйти из семьи.
…Они познакомились в 1933 году в Ялте, куда молодая, уже наделавшая шуму артистка, сыгравшая в советских рамках «смутно эротическую» главную роль в знаменитом немом фильме Михаила Ромма «Пышка», приехала на съемки киноленты «Весенние дни».
…Любовь, причем взаимная, вспыхнула, как говорится, с первого взгляда. Эпатажная пара, на которую все вокруг обращали внимание, стремилась как-то уединиться, и вот в конце марта Козловский предложил Галине использовать съемочную паузу для поездки в Севастополь.
…Влюбленные остановились у нас в доме Березина, что располагался на улице Большой Морской, 1, где снимал апартаменты дальний родственник певца, инженер-механик Виктор Козловский. За вечерним чаем двоюродный племянник с гордостью указал на стену, где в красивой рамке висели ордена и медали его прямого предка—командира 56-пушечной батареи 6-го бастиона, прикрывавшего Севастополь с запада, по краю Загородной балки…
Именно в Севастополе Иван Семенович сделал предложение руки и сердца своей пассии, которая впоследствии одарила его двумя очаровательными дочками, состоя, впрочем, с ним в гражданском союзе. Певец на сей счет выразился весьма безапелляционно: «Печатка загса—это недоверие между влюбленными, а государства—к ним обоим…»
Так почему же их «некорректный» брак все-таки распался? Иван Семенович слыл в быту большим брутальным оригиналом. Имел обыкновение целовать ручки и очаровательным дамам полусвета, и вельможным поклонницам… нередко в присутствии своей жены. За долгие годы совместной жизни он так и не одарил ее шубой, считая, что замужней женщине, по Шопенгауэру, личит быть при наличии звездного спутника жизни скромной, предпочитая черную одежду и… молчание. А последней каплей, подточившей их союз, явилось то, что Галина Ермолаевна посмела оклеить стены туалета их роскошной двухуровневой квартиры в центре Москвы… старыми афишами с анонсами выступлений легендарного российского Орфея…
…Как-то великий Пушкин написал: «Что слава?—яркая заплата на ветхом рубище певца». Право слово, виртуально наш Первый поэт прямехонько целился в Ивана Козловского, имевшего обыкновение одеваться небрежно, хотя явно не манкировал дарами судьбы в виде золотого тельца и слыл странным человеком, который мог и удавиться за копейку, и пожертвовать в Фонд обороны во время войны немыслимую по тем временам сумму—1 миллион 200 тысяч карбованцев…
…И все же склоним голову пред памятью великого певца. И согласимся с цитатой из философского наследия мудрейшего Иоганна Гёте, который как-то изрек: «Если художник сознательно отклоняется от общепризнанных правил поведения, значит, он выше нас, и мы обязаны не обвинять его, а уважать».

Леонид СОМОВ.

Четырнадцать эпатажных фактов  из жизни знаменитого певца

—Музыку замечательного русского романса на слова Ф. Тютчева «Я встретил вас…» Иван Козловский «подслушал» и записал в одной из своих фольклорных поездок по российской глубинке.
—Певец по жизни в рот не брал спиртного.
—В течение всех 28 лет своего служения в Большом театре он ежедневно на входе в главный храм искусства страны становился на колени и творил заздравную молитву.
—Однажды солист подошел к строителям, которые ставили кованый забор на соседней даче, и предложил им за «очень большую плату» сделать такое же ограждение и ему. Старшой строительной артели согласился. Когда работа была выполнена, Козловский встал в позу на веранде и… запел песню индийского гостя из оперы «Садко». Это, по его мнению, и было «большой платой» за усердие строителей.
—В далеком детстве Ивасика лягнул прямо по лицу жеребец, да так, что у мальчика остался шрам на губе. Вопреки этому потрясению Козловский всю жизнь боготворил лошадей и даже как-то сорвал 1-й приз, участвуя на скачках.
Когда был арестован Мейерхольд, первый солист страны, как говорится, наплевав на все последствия такого шага, протянул руку помощи жене режиссера Зинаиде Райх, одарив ее солидной суммой денег. С оговоркой «Без отдачи».
—Козловского не выпускали с концертами за рубеж. И.В. Сталин на его просьбу «хоть раз спеть в «Ла Скала» сказал: «Езжай-ка в свою деревню и там пой вдосталь».
—Как-то министр Госбезопасности СССР Виктор Абакумов предложил Иосифу Сталину «мешок компромата» на Ивана Козловского с целью получить «добро» вождя на «сибирские гастроли» певца, склонного к «монархическим настроениям». Сталин укоризненно покачал головой и спросил: «Товарищ Абакумов, а кто петь-то будет? Вы?» И вопрос был закрыт навсегда.
—Певец увлекался многими видами спорта: волейболом, теннисом, плаванием. В 75 лет он усердно занимался на кольцах.
—Тем коллегам по певческому ремеслу, которые ему нравились, знаменитый солист подносил зажженную свечу, посыпая голову избранника зернами пшеницы.
—Если Козловский встречал зимой или осенью кого-либо из знакомых на улице, он никогда не вступал с ним в разговор—берег горло.
—Однажды его уволили из Большого театра, однако И.В. Сталин дал указание вернуть Козловского на работу, удостоив его звания народного артиста Советского Союза.
—Лишь один-единственный раз Козловский спел в Ялте какой-то романс, будучи не в своей тарелке. А именно—угнездившись на водосточной трубе, по которой он взобрался на пятый этаж гостиницы, желая поразить воображение своей будущей гражданской жены Галины Сергеевой.
—Как и Никола Тесла, Козловский во время гастролей выбирал номер в гостинице с одним-единственным условием: его число должно было делиться на три…

Другие статьи этого номера