Курсантский батальон

Досуг онлайн с пользой

Ночью 30 октября 1941 года курсанту первого курса Военно-морского училища береговой обороны в Севастополе Александру Мирошниченко приснился приятный сон. Будто бы война закончилась, и он идёт домой по деревенской улице. Тепло. Солнце вместе с ним радуется наступившему миру. Вот на пригорке и дом родной с белыми наличниками. Подходит он к нему… Александр вскочил с койки от громкой команды: «Подъём! Боевая тревога!» Одеваясь, взглянул на корабельные часы над тумбочкой дневального. Они показывали час ночи. Через два часа усиленный курсантский батальон, в который вошёл весь личный состав училища численностью около 1200 человек, на буксируемых баржах переправился от стенки Подплава в Южной бухте на Северную сторону города.

 

Рассвет батальон встретил на Братском кладбище. Во время привала курсанты позавтракали сухим пайком, вздремнули два часика—и в путь походной колонной, неся на плечах винтовки, пулемёты, миномёты и боеприпасы к ним. А путь немалый—35 километров почти до самого Бахчисарая. О том, что батальону приказано занять оборону у реки Качи в 4 километрах юго-западнее Бахчисарая, знали только командир батальона, заместитель начальника училища по учебной части полковник Василий Костышин и полковой комиссар Борис Вольфгон. Не знали курсанты и того, что двумя днями ранее 11-я немецкая армия прорвала наши Ишуньские позиции и вышла на степные просторы Крыма.
Жарко. Октябрьское солнце словно подменили августовским. Чёрные бушлаты притягивали солнечные лучи, как магнит железные опилки. С каждым километром оружие, вещевые мешки и противогазные сумки, набитые патронами, становились всё тяжелее и сильнее оттягивали плечи. Пот грязными полосками стекал по серым от пыли лицам.
В Дуванкое (Верхне-Садовом) моряков встретили женщины, стоявшие по обе стороны улицы с караваями хлеба, с кринками молока, с банками сметаны и с вёдрами холодной воды. Моряки подтянулись, утолили жажду, приободрились. Некоторые облили голову водой. Сделал это и Александр, стало полегче. И снова команда: «Шагом марш!», а за ней—«Шире шаг!»
Батальон шёл на север. А в это время в северо-западной части Крыма, в районе деревни Николаевки, артиллеристы 54-й береговой батареи под командованием лейтенанта Ивана Заики уже вступили в бой. В 16.35 они открыли огонь по танкам и мотопехоте противника. С этой временной точки отсчёта 30 октября 1941 года началась героическая оборона Севастополя.
Батальон прошёл по мосту через реку Качу. Мирошниченко, как и многие другие, еле передвигал ноги. Наконец колонна остановилась. По цепочке передали: «Командирам рот—к комбату!» Моряки повалились на обочину дороги.
Вечерело. Александр лежал на бугорке и смотрел на дорогу, по которой проходили группы отступавших. На нескольких машинах провезли фюзеляжи самолётов, крылья лежали рядом. Вот проехала телега, на которой, как копну соломы, везли кавалерийские карабины. Процокали копытами усталые кони. На переднем—кавалерист, за ним на поводьях тянулось ещё несколько лошадей. Шли толпы беженцев. И все они двигались в сторону Севастополя.
Ротные вернулись от полковника Костышина с приказом занять оборону на высотках по берегам Качи в том месте, где рядом проходят шоссейная и железная дороги. Надо окапываться, а сапёрных лопаток нет. Нашлись кавалерийские клинки. Курсанты вгрызались в каменистую землю, высекая искры в ночной темноте.
В сторону железнодорожной станции Альма командование батальона направило развед-группу. На пути следования она встретила превосходящего по силе противника, вступила в бой. Вернулась с большими потерями. Ночью училищные грузовики привезли противотанковые гранаты и борщ. Макароны по-флотски где-то «заблудились» и до передовой так и не добрались. Котелков и ложек было мало, ели по очереди.
К рассвету окопы были вырыты. Стало светать. Мирошниченко огляделся: слева от его отделения окопались миномётчики. Справа и слева от позиции роты в сторону Бахчисарая направила шесть 76-мм стволов батарея на мехтяге, а в районе железнодорожного переезда ощетинились пушками два бронепоезда. «При такой артподдержке и танки не страшны»,—подумал Александр.
Рассвело. На небе появились облака. После вчерашней жары прохлада была приятной. В сторону Бахчисарая пронеслась семёрка бронированных штурмовиков «Ил-2». Моряки повеселели: «Дадут немцам прикурить!» Боевые возможности этих машин им были известны. Над позициями батальона пролетел немецкий двухфюзеляжный самолёт-разведчик. Курсанты, как бывалые фронтовики, называли его «рамой», приготовились к налёту бомбардировщиков. Ждать пришлось недолго… Они прилетели. «Юнкерсы» кружили и кружили, разрывы бомб сотрясали воздух, поднимали фонтаны земли. Александру казалось, что этому не будет конца. К полудню бомбёжка прекратилась. Немцы пошли в атаку. Вначале было страшновато, но когда начали стрелять, страх прошёл. Роты капитанов Компанийца и Сабурова отбили атаку. Батальон получил боевое крещение.
Наступил второй день боёв. Было тихо. Небо заволокли тучи, стал накрапывать дождь. Тишину разорвали взрывы снарядов и мин. После огневой подготовки появились наступающие. По ним вели огонь артиллерия, миномёты, стрелковые роты. Мирошниченко тоже стрелял из своей винтовки. Попадал он или мазал, судить не мог. Но немцы падали, а поредевшие цепи откатывались от занятых курсантами высот. И так продолжалось весь день, который показался Александру очень коротким.
Ночью лил дождь. Под ногами в окопах хлюпала вода. Хотелось спать. На третий день снова огневые налёты и атаки немцев. И снова курсанты встречали гитлеровцев плотным огнём и заставляли отходить.
Слева от Александра взорвалась мина. Обожгло лицо и руку. По ноге ударило резко и сильно, как палкой. Из осколочных ран хлынула кровь… Находясь в госпитале на Максимовой даче, Мирошниченко узнал, что ночью с 3 на 4 ноября остатки батальона, который выполнил боевой приказ, были переброшены в район Мекензиевых гор, где создалась угроза прорыва обороны противником. Он также узнал о подвиге своего тёзки Александра Мальцева, который, окружённый немцами, бросил себе под ноги последнюю противотанковую гранату.
«Много моих товарищей полегло под Бахчисараем. А сколько людей ещё погибнет и будет искалечено… Война косит людей, как траву на сенокосе. Ничего не поделаешь: они напали, а мы пока защищаемся»,—думал Александр Мирошниченко, лёжа в койке.

* * *

В 90-е годы прошлого столетия капитан 1 ранга в отставке Александр Дмитриевич Мирошниченко работал инженером в Севастопольском приборостроительном институте.

 

С. ИСЛЕНТЬЕВ.

Другие статьи этого номера