Мысли в тишине

«Особый режим» севастопольских парламентариев

Сложный «Вопрос в лоб» мы задали нашим читателям в преддверии Пасхи—о милосердии и грехе. Очень хочется иногда порассуждать на отвлеченные от бытовых проблем темы. Да и в последнее не слишком простое время снова вернуться к каким-то важным духовным ценностям, о которых порой забываешь в суете. Подумать о любви к ближнему, о помощи слабым, о прощении и о том, кто ты есть на самом деле. Впервые в нашей новейшей истории верующим не рекомендовалось посещать церковь на Пасху. Многие не стали пренебрегать мерами предосторожности и прислушались к призывам оставаться дома. О том, как празднуют Пасху в этом году, какие мысли посещают в этот день, нам рассказали горожане. Конечно, звонков не могло быть много. Но мнение каждого читателя для нас всегда очень важно.

 

Наша читательница Валентина Ивановна позвонила накануне праздника и поделилась своими мыслями: «К Пасхе я готовлюсь—варю холодец, сама пеку маленькие куличи. Поделюсь с соседкой. Конечно, буду красить яйца в луковой шелухе. Если честно, мои родители и я—не такие люди, чтобы на Пасху обязательно ходить в церковь, но мы всегда традиционно отмечали этот святой праздник. Бог у меня в душе. Буду очень рада, если мне кто-нибудь позвонит в этот день. Вы знаете, в нашей религии десять заповедей. Одна из них—«Почитай родителей своих». Самый большой грех для меня—это когда не ухаживают за родителями, ждут, когда уже старенькие, нуждающиеся в помощи родители умрут, оставив в наследство квартиру. Это страшно. Вторая заповедь—«Не убий». Как можно убить человека и как с этим жить? «Не укради»… Знаете, есть такая шутка: украл в супермаркете—поедешь в Магадан, украл миллиард—в Лондон. Странно, почему эти люди не думают, что совершают грех, почему для кого-то это норма и даже правильно? Осуждение—тоже грех. Я согласна с утверждением, что все жизненные установки человек получает в семье. Мы жили бедно, голодно, но, тем не менее, правильно и поэтому—хорошо.
Милосердие для меня—помочь тому, кто рядом, кому тяжелей. И забыть, что ты сделал, не попрекая человека. Пасха—такой праздник, когда ты подводишь какие-то итоги. И это совсем не то, когда человек садится в свой джип, едет в церковь, чтобы ему отпустили все грехи, а затем вновь возвращается к своей грешной жизни. Почему так получается—я не знаю. Есть черта, которую нельзя переступать».
А вот Вячеславу Сергеевичу совесть подсказывает, правильный ли он поступок совершил.
—Понятие «грех» у меня взаимосвязано с понятием «совесть». Человек, не имеющий совести, никогда не поймет, что он совершил грех,—считает Вячеслав Сергеевич.—Совесть подскажет, что ты совершил что-то плохое, обидел кого-то, и тогда есть возможность исправить ошибку, извиниться перед человеком. Но все в жизни так относительно. Я не говорю про очевидные заповеди—это догма, но кроме того человек должен постоянно, на протяжении всей жизни проводить большую внутреннюю духовную работу.
По словам Ирины, для нее всегда было непонятно, как люди, рьяно соблюдающие все непременные атрибуты православных праздников, не понимают истинного их значения. Она позвонила в редакцию уже после Пасхи.
—Совсем не грешить у меня не получается,—признается Ирина.—Например, осуждение—грех? Но не осуждать совсем ничего и никого у меня не получается, и, на мой взгляд, это невозможно. Как не осудить убийство, например? А еще один из грехов—уныние. Вот с этим я с переменным успехом борюсь всю свою сознательную жизнь. И особенно тяжело мне с унынием бороться сейчас, когда нужно находиться в самоизоляции, когда бушует коронавирус и приближается экономический кризис. Когда рушатся все планы на отпуск… У меня нет возможности проводить отпуск там, где я хочу. Но я, по крайней мере, мечтала об этом, что-то даже планировала, часто—срывалось. Но каждый год я мечтаю, а сейчас эта моя мечта, маленькая и не бог весть какая, улетучилась. Границы закрыты.
На Пасху я обязательно покупаю куличи, и мы с детьми красим яйца—это традиция, и хорошо, что они существуют. Рядом с нами—церковь, и целый день оттуда доносился звон колоколов. Но вот вечером, когда уже пора было ложиться спать, в нашем доме стала происходить какая-то вакханалия. Относительно молодые соседи, видимо, изрядно выпив, начали свои громкие «гулянья». Ладно бы одни соседи—таких в этот день оказалось немало. Во дворе жарили шашлык и пили, очевидно, не только пиво. Пьяные крики, намекающие на пение, раздавались до часу ночи. Потом один из празднующих уснул прямо на скамейке во дворе. До 4 часов утра «гуляли» соседи снизу, и, однозначно, тоже не без выпивки. Отмечали праздник вместе с гостями соседи сверху. Просто пир во время чумы. Вот я сижу и осуждаю. Как все это безобразие приравнять к такому светлому дню? Ведь ничего общего такое поведение не имеет с верой, с милосердием к ближним! Видимо, у кого-то появился повод вот так себя вести. По-моему, это просто лицемерие. Или такой своеобразный способ справиться со страхом, войти в грех, чтобы не бояться? Напиться до беспамятства, чтобы возникла иллюзия счастья? Не знаю.. Но это глупо.
Вот так по-разному севастопольцы встретили Пасху. Кто-то—в размышлениях о смысле жизни, а кто-то—с гостями и выпивкой. А Екатерина Федоровна лишний раз убедилась в том, что главное в жизни—семья и дом: «Сейчас, мне кажется, самое лучшее время помочь тому, кто нуждается в этом. Пусть немного, отправить сто, двести, пятьсот рублей на лечение, пойти купить соседке хлеба и молока, научиться говорить по душам с родными. Правда, легко сказать—трудно сделать. У меня с моей мамой всю жизнь были непростые отношения. Она у меня и сейчас, уже находясь в преклонном возрасте, сохранила свой капризный характер. А мне всегда хотелось, чтобы мои родители были для меня опорой, мудрыми советчиками. Но… не получилось. Точнее, не так, как могло бы быть. И я в последнее время смирилась с этим. А теперь этой опорой стараюсь быть сама. Родители живы, и это уже счастье. Звоню, выслушиваю жалобы, в том числе на себя, шучу, пытаюсь отвлечь. В жизни у меня сложилось все не так, как хотелось. И нет у меня большой, дружной семьи и большого красивого дома. И часто бывает одиноко. Но я-то у себя есть… Правильно?»

Анна Брыгина.

 

Мы предлагаем нашим читателям очередной «Вопрос в лоб»: «Каждый четвертый россиянин, согласно опросу, намерен выйти на природу, когда закончится карантин. А что первым делом сделаете вы?»
Ответ на него вы сможете дать в пятницу, 24 апреля, с 13 до 14 часов по телефону 54-06-10 или прислать на электронный адрес редакции (slavasev@mail.ru) не позднее понедельника, 27 апреля.

Анна Брыгина

Корреспондент ежедневной информационно-политической газеты "Слава Севастополя"

Другие статьи этого номера