Планета Дублянского

Планета Дублянского

Виктора Николаевича Дублянского, пожалуй, не нужно представлять людям моего поколения. Мало кто из молодежи в далекие 60-70-е годы не увлекался походами и романтикой таинственных пещер. И тогда из уст туристов то и дело звучало: «Как пишет Дублянский…», «…А в книге Дублянского «Путешествия под землей» говорится…» Действительно, для отечественной спелеологии вряд ли кто-то сделал больше, чем он: Виктор Николаевич организовал и провел (совместно, конечно, со своими единомышленниками из Москвы, Перми, Севастополя) первые спелеологические слёты в нашей стране, которые оформили появление такого вида спорта и формы познания недр, как спелеология, вооружил спортсменов-спелеологов добротной теорией по происхождению и развитию пещер, активно привлекал их к научным исследованиям, писал прекрасные книги, полные очарования подземного мира. Формат газетной статьи не дает возможности в полной мере осветить даже самую малость его колоссальной (планетарной!) по объему научной деятельности.

Его уроки

Автору довелось быть студентом Симферопольского университета, где на географическом факультете на тот момент Виктор Дублянский был единственным доктором наук и профессором. Действительно, его лекции, в которых сложные научные понятия перемежались с яркими примерами, слушались на одном дыхании. Мне также посчастливилось принять участие в одной из его карстологических экспедиций на Западный Кавказ, которые маститый гидрогеолог и карстовед проводил ежегодно (иногда и не одну!) на протяжения десятков лет.
…Экспедиционная жизнь уравнивает и студента, и руководителя. Мы были единой командой, но мозгом и двигателем был, конечно же, ВикНик, или Шеф, как мы его называли между собой. И всё же его легко было отличить от нас. В экспедиции, которая длилась практически месяц, мы, молодежь, не брились, отращивая что-то наподобие бородок, а Виктор Николаевич будил нас по утрам звуком своей механический бритвы, оставаясь всегда подтянутым и свежим.
Чтобы успеть выполнить насыщенную программу, в экспедиции не было выходных. Только проливные кавказские дожди вносили свои коррективы в планы. И все же Шеф нашел нужным выделить целый экспедиционный день на учебную экскурсию по знаменитой Воронцовской пещере, хотя знал, что каждый из нас уже побывал в какой-нибудь ее части. Сам Виктор Николаевич исходил её вдоль и поперёк, долгое время изучая подземные лабиринты «Воронцовки». И он открывал нам её самые красивые уголки, стараясь делать это так, чтобы мы ушли из пещеры покорёнными её масштабами, заинтригованными тайнами подземных лабиринтов. Периодически он останавливался и методично, словно в университетской аудитории, начинал нам рассказывать о законах формирования подземных полостей, их морфологии, процессах рождения и развития пещер. В своей импровизированной лекции Виктор Николаевич старался охватить весь курс карстоведения, который он создавал. Шеф видел в нас равноправных коллег и отдавал свои знания без остатка, без оглядки, не зная, пригодятся они нам или нет. Пожалуй, это один из важных уроков, который я получил от Виктора Николаевича. Еще один совет он дал мне как «очкарик очкарику»: «Если очки запачкаются пещерной глиной, то быстрее всего их очистить—это облизать. Ведь глина в пещерах практически стерильна, а достать из кармана комбинезона платок—это проблема».
На редких вечерних посиделках (полноценный сон, как считал руководитель экспедиции, является залогом успешного прохождения маршрута) он нам рассказывал что-то личное. Запомнилась шутливая поэма о студенте (вероятно, в какой-то мере автобиографичная), написанная «онегинской строфой». Чтение по памяти целой поэмы (да еще в авторском исполнении!) произвело на членов экспедиции должное впечатление, добавив еще больше уважения к Шефу. Уже спустя десятилетия я узнал, что поэзия для него была постоянной спутницей жизни, а увлекся он ею еще в школе благодаря своей маме, которая знала и любила творчество Маяковского, Тютчева, Фета, Блока, Надсона, «Красного графа» Толстого.
Читая автобиографичную книгу Виктора Николаевича «Пещеры и моя жизнь» (её можно найти в Интернете), не терпелось найти его воспоминания именно о нашей экспедиции. Так вот, о ней, ставшей для меня важной жизненной вехой, ВикНик практически ничего не рассказал. Что ж, она прошла штатно: без громких открытий, без жутких ЧП. Мы собирали «камешки» пёстрой мозаики знаний по карсту Западного Кавказа, которая стала в дальнейшем теорией происхождения Кавказских Минеральных Вод. Пожалуй, наиболее запоминающимся и для В.Н. Дублянского, и для нас был последний этап экспедиции—знакомство с величавой горой Фишт. Слово—руководителю экспедиции.

Книги

Литературный дар, несомненно, помогал В.Н. Дублянскому писать научно-популярные книги, среди которых я бы выделил «Вслед за каплей воды» (1971 г.). Мне посчастливилось её купить, хотя в те годы тираж в количестве 100000 экземпляров (мечта современных авторов!) не гарантировал, что книгу можно будет увидеть на прилавке. Она меня заворожила сначала яркими фотографиями, а потом—и самим повествованием. В ней уже тогда авторы (В.Н. Дублянский и В.В. Илюхин) использовали приём, который спустя десятилетия «оседлает» Голливуд: размеренное повествование перемежается яркими описаниями реальных событий на грани жизни и смерти, а через пару страниц—доступное изложение научной теории из области карста или истории Крыма. Может быть, именно эта книга, а также коллекция кристаллов пещерного кальцита, которую мне принёс мой папа из карстовой пещеры, скрытой туннелем в недрах Севастопольского плато, и определила мой выбор.
Сейчас трудно подумать, куда может привести выбор современного ребенка, настольная книга которого «Гарри Поттер»… Кстати, книга «Вслед за каплей воды» оказалась прекрасным антидепрессантом, перечитывание которой позволяло всякий раз окунуться в полные романтики и молодости 60-е годы, когда настоящие энтузиасты покоряли космос, глубины моря, подземные пропасти, вершины гор…
Постоянно у меня под рукой была и другая книга Виктора Николаевича, изданная им в соавторстве с А.А. Ломаевым,—«Карстовые пещеры Украины» (1980 г.). Она написана как энциклопедия по разным аспектам карста и содержит ответы на многие проблемы его изучения. Несмотря на «преклонный» возраст издания (40 лет, как-никак), я частенько пользуюсь её информацией. Я знаю точно, что все факты, приведенные на её страницах, лично получены или перепроверены ее автором. Потому что В.Н. Дублянский принадлежал к редкому и тогда, и сейчас типу ученого, который всю свою работу от начала до конца выполнял сам: опускался в карстовые шахты и «шкуродеры», отбирал и анализировал геологические и гидрохимические пробы, чертил графики, проводил расчеты и построения. Он этими исследованиями жил и не представлял свою жизнь по-другому.

Николай и Виктор Дублянские—защитники Севастополя

С Севастополем В.Н. Дублянского связывает многое. И не только плодотворные исследования карста Ай-Петринской яйлы. Прежде всего это детские впечатления от нашего города, которые он получил в семилетнем возрасте (лето 1937 года). Вот его воспоминания спустя 70 лет: «Севастополь, последний год, открытый для посещения без пропуска; памятники Корнилову и Нахимову; Панорама «Оборона Севастополя 1854-1855 гг.» и 4-й бастион».
В 1940 году из Севастополя началась поездка по Южному берегу Крыма. В третий раз 11-летний Виктор Дублянский оказался в Севастополе в самом конце сентября (или в начале октября) 1941 года, когда он вместе с семьёй эвакуировался из осажденной Одессы. Там он пережил бомбежку, от которой впоследствии осталось малозаметное заикание. В Севастопольский порт его доставил пароход «Курск», который буксировал из осажденной Одессы плавучий док.
Тот морской переход оставил в памяти Виктора непрерывные атаки самолетов, а еще такой эпизод: «Под Севастополем караван атаковала подводная лодка. Прямо на меня и мать, стоящих у борта, идет торпеда… Вдруг из-за кормы вырывается сторожевик и подставляет себя под удар… Нас окатывает смерч соленой воды. Спасенных моряков нет… Заведя док в Севастополь, «Курск» пошел быстрее и вечером прибыл в Новороссийск».
Тогда никто не знал, что севастопольская земля станет местом гибели его отца. Отказавшись от брони, он попал на фронт в качестве артиллериста. В 1941 году воевал в Крыму, в 1942-м оказался в Севастополе, где и погиб. В книге В.Н. Дублянского об этом есть такие строки: «В июне пришло последнее письмо отца. Как выяснилось много позже, через несколько дней он погиб на Графской пристани, прикрывая отступление наших войск из города в Херсонес».
На сайте музейного историко-мемориального комплекса «35-я береговая батарея» я разыскал дополнительную информацию о Н.И. Дублянском по ссылке «Информация о защитнике». «Лейтенант Н.И. Дублянский, командир огневого взвода 76-мм батареи 7-й бригады морской пехоты, пропал без вести 3 июля 1942 года».
Зная воинскую часть, в которой воевал Н.И. Дублянский, можно попытаться восстановить ее последние бои. Воспользуемся книгой Е.И. Жидилова «Мы отстаивали Севастополь». После ожесточенных боёв на Сапун-горе бригада, точнее, её остатки, 29 июня отступала по Хомутовой балке в сторону Севастополя, ведя арьергардные бои. Слово комбригу: «Мы оказываемся в балке Делагарда, недалеко от вокзала. Здесь располагаются взвод связи под руководством старшего лейтенанта Петра Михайловича Харченко и последняя наша 76-миллиметровая батарея под командованием старшего лейтенанта Иванова—две пушки и сто снарядов».
Очень вероятно, что Н.И. Дублянский—командир одной из этих пушек. Вернемся к воспоминаниям Е.И. Жидилова: «Пехота, танки, самоходные орудия врага движутся к балке. Мы отбиваемся огнем винтовок и пулеметов, гранатами. Со дна оврага бьют наши две пушки, тратя последние снаряды. Бок о бок с нами сражаются другие части». К концу дня эти последние два орудия были установлены на западной окраине слободы Рудольфа. К четырнадцати часам здесь собралось до ста краснофлотцев бригады под командованием старшего лейтенанта Иванова.
Бои шли и на следующий день. К вечеру 1 июля разрозненные части, сражавшиеся на отсечных позициях прикрытия, отступили к 35-й батарее. Туда же оттащили свои орудия и артиллеристы. В ночь на 2 июля батарея заняла свою последнюю позицию на восточном берегу Казачьей бухты. Снаряды практически закончились… Дублянский-старший разделил судьбу многих тысяч последних защитников Херсонеса. И, вероятно, остался на этой земле.
Его сыну спустя 50 лет также довелось оказаться в рядах защитников такой знаковой для севастопольцев высоты, как гора Гасфорта. Правда, не с оружием в руках, а с научными фактами и аргументами. Я имею в виду роль В.Н. Дублянского в защите данного уголка севастопольской земли от уничтожения в ходе разработки флюсовых известняков. Ему, как гидрогеологу и географу, было хорошо известно, какие непоправимые последствия для питания подземных горизонтов, столь важных для водоснабжения города, будет иметь работа карьера. Он доказал, что загрязнения начнут поступать концентрированно из нескольких трещиноватых и закарстованных зон. При этом их величина во много раз превысит допустимую… Автор в те годы как член президиума городской организации Общества охраны природы (председатель—Л.Н. Новикова) участвовал в экологических протестах, которые возглавлял председатель Севастопольского отделения ОО «Экология мир» Владимир Юрьевич Супруненко.
Как сводки с фронта мы рассматривали копии документов, которые направлялись экологической общественностью Крыма и Севастополя в защиту героической горы в различные министерства и ведомства. Борьба шла упорная, и мы понимали, что без весомых аргументов нам в ней не победить. Поэтому я с радостью увидел подпись В.Н. Дублянского, тогда уже не только профессора, но и академика Крымской академии наук, председателя Карстовой комиссии Национальной академии наук. Общие усилия экологов-общественников и учёных-профессионалов, как известно, привели к победе: карьер не состоялся. Современные реалии лишний раз подтверждают, что мы были правы.
Вспоминая это, диву даешься, как причудливы бывают изгибы судьбы: Виктор Николаевич ведь, по сути, защитил (вместе с единомышленниками, конечно) ту же гору, на которой воевал его отец. Да-да, позиции 7-й бригады морской пехоты с декабря 1941 года по июнь 1942-го проходили именно по этой высоте. Интересно, знал ли В.Н. Дублянский об этом факте из биографии отца? Но в любом случае его дело—отстаивать гору Гасфорта—продолжил с честью!

Вместо эпилога

19 мая выдающемуся ученому и патриоту исполнилось бы 90 лет. Его именем названы шахта на Караби-яйле и один из залов пещеры Эмине-Баир-Хосар. В своих исследованиях Виктор Николаевич охватывал всю планету, совершая экспедиции в карстовые районы Крыма, Подолья, Кавказа, Карпат, Средней Азии, Урала, Болгарии и Чехословакии. Поэтому планета Дублянского—это наша Земля. Но мне кажется, что он заслуживает и собственной настоящей малой планеты. Дело—за астрономами!

Н. Шик, член РГО.

Другие статьи этого номера