Светлый человек Дмитрий Жарков

Светлый  человек Дмитрий ЖарковУшел из жизни художник по свету, заслуженный работник культуры Дмитрий Жарков. Ушел рано, ему было всего 54 года, и 28 из них он служил искусству.

 

Дмитрий Валериевич пришел в театр им. А.В. Луначарского в лихие 90-е, когда страна летела под откос и ее бывшие граждане, лишенные будущего, метались в поисках хоть какого-нибудь заработка. Что делать молодому инженеру в государстве, где больше нет заводов и КБ? Расстаться с иллюзиями. Или нет?..
Переломное время всегда становится золотым веком театрального искусства. Это произошло и накануне XXI века. Золотым это время стало, конечно, не в материальном плане. Зарплату в театре не платили, как и везде, но спектакли режиссеров Владимира Петрова и Романа Мархолиа стали не только моральной отдушиной для горожан, они помогали зрителю переосмыслить свое настоящее, понять, чего ты стоишь, и заново выстроить жизнь. И театр в то время был полон и любим.
Так Дмитрий Жарков пришел работать инженером в электроцех. Но уже через два года он становится осветителем, а затем—художником по свету.
Что это за профессия такая? Свет—он или есть, или его нет, или… Театральный свет—дело особенное. Тут физика и лирика смешиваются в одном флаконе, превращаясь в метафизический эфир, в котором проживают свои сценические жизни артисты.
Надо сказать, оборудование Дмитрию Валериевичу досталось еще то, допотопное,—лампы на стареньких ПАРах взрывались от перегрева прямо посреди спектакля. К тому же протекала театральная крыша. Во время дождя на ветхом половике сцены появлялись предательские лужицы, и капли опасно брызгали на металлические падуги, к которым осветители крепили свои приборы. Что ж, приходилось учитывать и это обстоятельство. Но главное волшебство происходило независимо от этих «мелких» технических сложностей. Бывают моменты, когда художник по свету понимает: эти аплодисменты—ему. У Димы так бывало не раз за все 28 лет его бессменной службы в маленьком душном пространстве осветительской рубки.
Театральный свет творит чудеса—одни предметы делает объемными и яркими, другие удаляет, окутывая таинственным полумраком. В театре не бывает, как в кино, крупных планов. Приближение актера к публике происходит при помощи света. «Понимаешь,—говорит режиссер,—мне здесь надо, чтобы героиня была нереально красивой. И как будто наступило утро». И художник ставит синие и желтые фильтры, врубает свои «заливки», «пушки», «прострелы» и «контровики», все это смешивает в нужных пропорциях, и удивительное дело: актриса становится сияющей небожительницей, а за бутафорским окном восходит солнце.
Талант Дмитрия Валериевича созрел и засиял в соавторстве с режиссером Владимиром Магаром. Жарков создавал холодный петербургский свет для «Маскерада», бесконечные световые пространства для «Империи Луны и Солнца», мистический световой образ для «Дон Жуана», золотой «оперный» свет для «Отелло». А чего стоила желто-красная «испанская жара» в «Доме Бернарды Альбы»! Необычайное разнообразие световых решений! А ведь аппаратура для осветительского цеха покупалась редко.
Это сейчас в театре появились современные приборы, лазерные устройства, видеопроекторы. С ними Жарков тоже успел поработать в последние годы. Инженеров у нас готовили отменных. Осваивать новые приборы приходилось на ходу.
А еще Дмитрий Валериевич вырастил немало замечательных специалистов-осветителей. Чувствовал он хороших людей. Все-все до единого пришли они в Покровский собор попрощаться с учителем и другом.
За свою недолгую жизнь он успел многое. Еще бы! Его стандартный рабочий день длился 18 часов, да и выходных было не так уж много. Он жил театром, помогал, беспокоился, болел за дело. Был бессменным председателем профсоюза. С начальством старался ладить, да только не любят сейчас профсоюзные организации, стараются правдами и неправдами от них избавляться.
Дмитрию Валериевичу посчастливилось работать со многими выдающимися режиссерами и художниками—Дмитрием Астраханом, Никитой Гриншпуном, Борисом Бланком и многими другими. Приходилось ставить свет в других театрах. Была в его творческой биографии даже американская одиссея.
Он был не только лучшим—он был единственным световым художником такого масштаба в нашем городе. Его света очень будет не хватать в спектаклях нашего театра. Да что там в спектаклях—в этом немного поблекшем мире…

 

Т. Довгань.

Другие статьи этого номера