Марковы

На рубеже минувшего и текущего веков крупная группа должностных лиц руководящих организаций и учреждений города предприняла восхождение на Гасфорт. В то время спорили: надо ли ради полезных ископаемых срыть гору под подошву и ниже—на глубину ее высоты… У подножия было еще сносно в легкой городской одежде. Но с каждым шагом вверх, вверх и вверх все ощутимей становился ветер, ближе к вершине лица путешественников жалила снежная крупа. Шедший впереди, как и положено организатору и руководителю ознакомительной поездки на «горячую точку», семидесятилетний А.Г. Марков призывал спутников прибавить шагу. Похоже, он не замечал не присущей Крыму погоды. Тогда в горсовете Александр Григорьевич возглавлял постоянную комиссию по экономике и развитию города. Возникло и крепло стремление поговорить с человеком, заинтересованным, информированным, небезразличным. Желание познакомиться поближе с А.Г. Марковым еще больше укрепилось после того, как я узнал о его маме—Марине Васильевне Марковой, писательнице, педагоге, общественнице. Но сложилось так, что с Александром Григорьевичем мы беседуем 20 лет спустя со дня совместного восхождения на Гасфорт.

МарковыО маме

—В начале минувшего века Василий Григорьевич Смирнов, отец мамы, учился в Медицинской академии. Грянула первая русская революция, и студента-старшекурсника увлекла стихия борьбы за лучшее будущее, каким оно тогда представлялось молодым людям,—рассказал Александр Григорьевич в начале нашей беседы.—За активное участие в студенческих волнениях последовали арест и отправка в Сибирь на каторгу. «Во глубине сибирских руд» она тянулась три года, пока отец—обедневший дворянин, мелкий служащий Госдумы—не выхлопотал наконец для сына замену царем каторги на поселение в глуши Екатеринославской губернии. Страдавшего от приобретенного на каторге туберкулеза Василия Смирнова не стало в 1918 году, когда его дочь, моя мама, ещё не достигла совершеннолетия. Подросшую дочь политкаторжанина община села Желтого Пятихатского района (в то время уже Днепропетровской области) направила на учебу в медпрофшколу.
В качестве эпиграфа дебютную книгу Марины Марковой «Первые», посвященную революционным событиям и Гражданской войне в Севастополе, предваряют слова автора знаменитого романа Этель Лилиан Войнич «Овод»: «Будьте верны мечтам своей юности…»
—Всю жизнь мама стремилась к знаниям, следовала хорошим примерам, которые черпала в поступках окружающих. Душой она приняла отчима—искусного фельдшера по призванию, Круглого Ивана Миновича. Его высоко ценили односельчане. После кончины Ивана Миновича они распорядились похоронить его, по существу—атеиста, в ограде сельского храма. Я не упустил возможности на месте убедиться в этом необычном признании людьми заслуг достойного человека.
К 1942 году мама получила высшее педагогическое образование. Но шла война, и она в течение двух с лишним лет трудилась в знойном Коканде в эвакогоспитале. Сюда, в глубь раскаленных среднеазиатских пустынь, поступали на лечение тяжелораненые бойцы. Подростком я чем мог помогал старшим в уходе за страждущими. Однажды в их среде оказался пособник врага, которого после выздоровления арестовали.
В Коканд мы приехали не одни, а со вторым маминым мужем, моим отчимом Григорием Михайловичем Марковым. После полученного ранения его, заместителя командира кавалерийского полка, списали из рядов строевой службы. В Коканде он руководил военным комиссариатом. Григорий Михайлович был замечательным человеком. Он усыновил меня.
—В биографической справке, написанной Мариной Васильевной для «Крымиздата», отмечена публикация ее рассказа «Саша, я и маленький ёжик» в альманахе «Крым» в 1950 году. В соседнем же абзаце, удивительное дело, сообщается: «Печататься начала в газете «Слава Севастополя», где в 1954-1957 годах были опубликованы статьи на педагогические темы». В связи с чем вы оказались в Крыму?
—Из Коканда Григория Михайловича Маркова направили на должность военкома Старокрымского района. Впоследствии отчим руководил военным комиссариатом Северного района Севастополя. Уделом мамы стала педагогическая и партийная работа. «С 1953 года,—отмечено в известной вам справке для «Крымиздата»,—Марина Маркова занимается литературным трудом».
—На этой ниве Марине Васильевне сопутствовал успех, о чем может свидетельствовать публикация в 1957 году в московском журнале «Огонёк» ее рассказа «Галина посылка».
—После вышедшей в 1963 году отдельной книгой повести «Первые» в «Крымиздате» увидел свет не один сборник повестей и рассказов, вышедший из-под пера мамы. Были также публикации в периодических изданиях, в том числе и в «Славе Севастополя». Мама владела не только пером, но и кистью. Ей больше удавались пейзажи. Она бралась также и за портреты. До сих пор стены моей квартиры украшают ее полотна, в том числе и портрет вашего покорного слуги в молодости. Маме очень хотелось изобразить меня в морской курсантской форме.
—Что в вашей натуре, в характере—от мамы?
—Я пытался наследовать от нее преданность избранному делу, высокую работоспособность… И внешне, и внутренне она была очень красивым человеком. До сих пор мама для меня—царь и бог. Когда бываю в Балаклаве, непременно иду на набережную Назукина, чтобы остановиться у старинного дома изящной постройки с лепниной на фасаде и балконом с ажурной сеткой. В этом доме в квартире на втором этаже мама написала не одно свое произведение. Вечная ей память…

МарковыО себе

—Александр Григорьевич, вами пройден долгий-предолгий жизненный путь. Назовите, пожалуйста, не пять даже, а три поворотные, определяющие в нем вехи.
—Мне исполнилось четыре года…
—Всего четыре года! Нежный возраст—и уже знаковое в нем событие?
—Мне исполнилось четыре года. Врачи настоятельно посоветовали переехать из степной Днепропетровщины в Евпаторию, чтобы привести в порядок ослабленные легкие. Рядом была мама. Единственное, что навсегда сохранила память,—это Море. Напишите, пожалуйста, это слово с большой буквы. Время—осеннее, купание в море было нежелательным… Водный простор до горизонта, волны в белых гривах, соленое их дыхание—всё это поразило. Навсегда!
Минуло одиннадцать лет… 1945 год. Сентябрь. Два предыдущих года в станице Тульской Краснодарского края я в меру своих сил вместе со взрослыми восстанавливал разоренный войной колхоз. С тех пор являюсь признанным по документам участником Великой Отечественной. Итак, 1945 год. Сентябрь. Я приехал в Ростов-на-Дону поступать в мореходное училище. На каждое место претендовало по 40 абитуриентов. Поступил. По молодости думал: «Как могло быть иначе?» Ведь очень хотелось мир посмотреть! В течение четырех с лишним лет в училище готовили штурманов, механиков, специалистов портов. Меня зачислили на желаемый факультет «Судовождение». При переходе с курса на курс полагалось пройти производственную практику. После первого курса я работал помощником кочегара.
В течение четырехчасовой смены перебрасывал совковой лопатой тонну угля, не меньше. Но это был вовсе не уголь. В 1945-1946 годах шахты еще не восстановили, поэтому пользовались отвалами пыли с жалкими осколками угля. На таком топливе пароход развивал скорость 5-6 узлов вместо 14.
К штурвалу смог прикоснуться, будучи курсантом третьего курса. Ходили в основном по Черному морю. В 1948 году наш грузо-пассажирский пароход «Николаев» взял курс на Америку с основной задачей: вывезти домой наших дипломатов. Их фактическая высылка из США ознаменовала пик разразившейся на годы «холодной войны». Однако хоть Балтимор и Нью-Йорк с борта парохода все-таки увидел!
—Наконец, как условились, назовите третье знаковое событие.
—Это Арктика. В 1986 году прошел весь Северный морской путь. Без бурения с помощью совершенной аппаратуры провели исследования на наличие на океанском дне залежей нефти и газа. В 1987 году на атомоходе «Сибирь» пошли к побережью Канады, куда занесло льдину с научной экспедицией полярной станции № 19. Льдина интенсивно разрушалась. Опоздание хоть на день грозило непоправимой трагедией! В настоящее время меня нашла киноэкспедиция, которая работает над созданием фильма об Иване Дмитриевиче Папанине. Ребятам нужна консультация, прежде чем сценарий запустят в работу.
—На три вопроса вы ответили. Расскажите еще, пожалуйста, как Севастополь вошел в вашу судьбу.
—Это долгая история. В 1946 году меня, курсанта Ростовского мореходного училища, на месяц командировали в Севастополь для прохождения военно-морской подготовки. Не одного, а в составе небольшой группы сокурсников. Город еще лежал в руинах, но при этом сохранял присущее ему величие. С высоты Центрального городского холма открывалась панорама остовов разрушенных зданий. После окончания училища меня на два года сразил туберкулез. Спасение я нашел в расположенном в Симеизе санатории. Оправившись от болезни, в 1952 году возглавил отдел в Северном райкоме комсомола. Через месяц-полтора там, в Инкермане, меня избрали вторым секретарем райкома комсомола. Работал и учился в Севастопольском вечернем филиале Николаевского судостроительного института. С его дипломом в кармане пришел на целых 18 лет на «Севморзавод». Приобретенный на этом предприятии богатый опыт пригодился на Севере, о чем я уже упомянул в нашей беседе.
—От вас я еще слышал об «Арктикморнефтебазе»—учреждении, где с вашим участием разрабатывалась технология дистанционного поиска на морском шельфе нефти и газа. Годы посвящены строительству в Польше, Финляндии и российском Выборге девяти научно-исследовательских судов. По сути, вы, Александр Григорьевич, в 13 километрах от Полярного в Оленьей Губе возглавили строительство и запуск завода, где обновлялось, модернизировалось оборудование подлодок. И в настоящее время вы, считай, на передовой.
—При Украине и после «Крымской весны» много времени ушло на попытки возобновить производственную деятельность близкого мне «Севморзавода» в прежнем объеме. Наверное, для этого время еще не настало.
Некоторое оживление наметилось в «Военморпроекте». В прошлом году руководство им от меня принял энергичный специалист и организатор—Валерий Иванович Мельников. Под его началом коллектив подошел к реализации некоторых проектов (по берегоукреплению, например).
Предметом гордости является подготовленный собранным мною авторским коллективом капитальный труд «Севастополь—слава и гордость Отечества». На издание в Москве со вкусом оформленного фолианта на добротной бумаге, к тому же повышенным тиражом, удалось изыскать пять с половиной миллионов рублей. Для этой книги я написал четыре главы. Большую часть остальных разделов подготовили московские авторы на основе материалов столичных архивов. По оценкам многих севастопольцев, удался также проект выпуска альманаха «Морской архив». Увидели свет восемь его номеров.
* * *
Сегодня Александру Григорьевичу Маркову исполняется 90 лет! К многочисленным поздравлениям, адресованным юбиляру, присоединяется и коллектив «Славы Севастополя».

Беседу провел А. КАЛЬКО.
На снимках: М.В. Маркова; А.Г. Марков со своим портретом кисти Марины Васильевны.

Другие статьи этого номера