Два века с Александром Пушкиным

Два века с Александром Пушкиным

Ни на секунду Александр Пушкин не сомневался в том, что к воздвигнутому им памятнику нерукотворному «не зарастет народная тропа». В минувшие выходные севастопольцы и гости города отметили поистине выдающуюся дату—200-летие совершенного поэтом путешествия по Крыму.

 

Само провидение послало его на нашу землю. Александра Пушкина глубоко впечатлила крутая лестница от Георгиевского монастыря к морю. В письме к А.А. Дельвигу мы находим его признание: «Видно, мифологические предания счастливее для меня воспоминаний исторических». У древней обители, вероятно, 21-летнему поэту привиделись «баснословные развалины храма Дианы».
К чему холодные сомненья?
Я верю: здесь был грозный храм…
Охватившие у Георгиевского монастыря чувства поэт выразил в трех словах: «Я думал стихами». Как в течение многих десятилетий севастопольцы жили без памятника рукотворного во всех отношениях на святом месте?
Он появился здесь сравнительно недавно, главным образом, хлопотами ветерана-подводника, члена Союза писателей России Владимира Стефановского.
Людьми недалекими, но при высоких должностях ему было отмеряно немало испытаний. Но рядом оказались и те, кто содействовал в их преодолении, в том числе и «Слава Севастополя».
В минувшую субботу в полдень Владимир Владимирович, по существу, возглавил церемонию возложения цветов группой поэтов и прозаиков нашего города и их собратьев по перу из Москвы, Симферополя и Бахчисарая к подножию построенного на монастырской земле у мыса Феолент пушкинского знака.
У него оказалась счастливая судьба. Без риска ошибиться можно сказать: появление памятника побудило власти основательно взяться за благоустройство ландшафта. Получился изумительный по красоте парк—гордость севастопольцев. Сегодня к пушкинскому знаку ведет центральная аллея в одежде из прочной плитки.
После возложения цветов с краткими, эмоционально окрашенными речами к людям, приехавшим сюда по зову сердца, обратились Владимир Стефановский, московский ученый, поэт и композитор Иосиф Рогаль, председатель Международного пушкинского сообщества, писатель-маринист Николай Черкашин, главный специалист-эксперт главного управления культуры города Татьяна Андреева, руководитель регионального отделения Союза писателей России Татьяна Воронина.
Мыс Феолент, Георгиевский монастырь—конечный пункт маршрута Александра Пушкина и его спутников из семейства Раевских в нынешних административных границах Большого Севастополя. Первыми были Байдары—нынешнее Орлиное. Туда после Феолента на микроавтобусе и направились наши литераторы. Они словно ехали поэту навстречу.

Ширь Байдарской долины распахнулась перед взором Александра Пушкина и Раевскими после теснин Шайтан-Дере (Чертовой лестницы). «По горной лестнице,—писал поэт тому же А.А. Дельвигу,—взобрались мы пешком, держа за хвост татарских лошадей наших… И первый предмет, поразивший меня, была береза, северная береза! Сердце мое сжалось…»
И сегодня в наших краях можно встретить это нарядное дерево. Верно: под южным солнцем цариц русских равнин немного, но они есть. Мог ли Александр Пушкин ошибиться? Тем не менее одному нашему, по-моему, излишне дотошному краеведу, который не мог оказаться рядом с поэтом, «кажется, что этими белоствольными деревьями были осины… По белизне своей коры осина мало уступает березе!»
Молодец! Наш земляк поправил самого Пушкина! Вернее все-таки встать на сторону поэта. Принять его метод: впереди—миф, за ним—«воспоминания исторические». Все-таки пусть в нашем сознании остается не осина при всем к ней уважении, а красавица-береза. Поэт не ошибается! Дело стихотворца—образы, отнюдь не бухгалтерский отчет. Зашлось его сердце—значит береза. При чем в данном случае осина?
Разговор об осине и березе затеян не случайно. Главная для многих достопримечательность Орлиного—старинный фонтан. Кто только не утолял здесь жажду: и Мицкевич, и Лев Толстой, и Леся Украинка… Никто не проследовал мимо, в том числе и Александр Пушкин с Раевскими. С 6 на 7 сентября 1820 года они провели ночь в Байдарах. К 200-летию этого события, так получилось, у фонтана разбит очаровательный сквер—естественно, Пушкинский. С установкой памятника поэту пока не сложилось. Бедная пандемия! На нее сваливают случившийся сбой. А памятник хорош. Сам видел рисунок проектной документации. Дойдет ли дело до его открытия?
И сквер наряден. Он стал еще краше после посадки по случаю пушкинского юбилея и нынешнего приезда литераторов так называемой бруссонетии бумажной, или японского бумажного дерева. В Стране восходящего солнца в течение веков из коры этого дерева изготавливали бумагу самой высокой пробы. Япония, Китай, Корея, Камбоджа, Лаос, Мьянма… не перечислить все страны Восточной и Юго-Восточной Азии, где бруссонетия чувствует себя дома. В Севастополе—бумажное дерево, как у себя на родине. У нас деревьев этой породы не так уж много. Прозаику Наталье Таранухе на буссонетию друзья указали в Любимовке. «Хорошо бы,—сказала она Татьяне Ворониной,—ознаменовать посадку саженца бумажного дерева значимым событием в деятельности творческого союза». Такой случай представился.
Росточек бумажного дерева взяли не в Любимовке, не в примыкающем к улице Ленина сквере, а в центре Балаклавы. Под аплодисменты поэтов и прозаиков роскошный саженец поместили в подготовленную лунку глава Орлиновской муниципальной власти Александр Богуш и литератор Андрей Мальцев. Пусть растет редкое у нас дерево как знак того, что хорошая бумага больше нужна не для эмиссии денег, а для издания замечательных книг.
От Пушкинского сквера гости пешочком проследовали к зданию орлиновского Дворца культуры. Прежде это был Дом культуры.
Иосиф Рогаль как ученый приглашен в Японию на преподавательскую работу. «Расскажу своим японским коллегам и друзьям о японском бумажном дереве в крымском Орлином,—сказал Иосиф Михайлович.—Эта новость будет им интересна». Не исключено, что буссонетия бумажная вдохновит москвича написать стихотворение или песню (Иосиф Рогаль—поэт и композитор). Тема благодатная.
Столичная знаменитость шествовала по главной в Орлином улице под тяжестью ноши—пакетов с книгами. Поднявшись на второй этаж Дворца, в библиотеку, он подарил читателям подборку своих книг для детей. В гостиной Татьяна Андреева с благодарностью приняла от москвича уникальный пушкинский альбом. Директору Дворца культуры Виктории Накорнеевой и Татьяне Ворониной был преподнесен вышедший в эти дни поэтический сборник Иосифа Рогаля «Крылья надежды».
Возможно, в книгу вошло и стихотворение «Весна в Крыму». Иосиф Михайлович положил его на музыку. На проводившемся в Москве песенном конкурсе, посвященном пятилетию со дня возвращения Крыма в состав России, произведению Иосифа Рогаля присудили второе место.

Два века с Александром ПушкинымТретьи Пушкинские чтения в музыкальной гостиной орлиновского Дворца культуры открыла заслуженная артистка Украины и обладатель иных высоких званий Виктория Накорнеева. На высочайшем уровне она исполнила романсы на стихи Александра Пушкина: «Царскосельская статуя» Цезаря Кюи и «Ночь» Антона Рубинштейна.
Потрясающие по содержанию доклады и сообщения подготовили Светлана Мирошниченко (Севастополь), Ирина Обухова (Симферополь), Лидия Шелкунова (Бахчисарай)… Видимо, тон коллегам задал проживающий в Бахчисарае кандидат филологических наук, в недавнем прошлом вузовский преподаватель, экскурсовод Александр Маленко. Перу Александра Юльевича принадлежат монография, десятки статей о жизни и творчестве Александра Пушкина. В сборе материалов для своих изысканий для Александра Маленко не существует ни преград, ни расстояний: Москва так Москва, Санкт-Петербург так Санкт-Петербург… (Кстати, и активный автор «Славы Севастополя» Светлана Мирошниченко—из этого же рода-племени. Александр Пушкин, вернее его многочисленные потомки, привели ее в страны ближнего и дальнего зарубежья, кажется, и на юг Африканского континента). С прямым потомком поэта, Александром Александровичем Пушкиным, Светлана Мирошниченко встречалась и в Севастополе, и в Бельгии.
—Буквально вчера,—сказал Александр Маленко,—вышла моя статья с анализом некоторых произведений Николая Хмельницкого—любимого поэта Александра Сергеевича. К слову будет сказано, Николай Хмельницкий—прямой потомок легендарного украинского гетмана Богдана Хмельницкого. В частности, в вышедшей публикации речь идет о водевиле, написанном Николаем Хмельницким на материале событий, произошедших на… мысе Феолент. Надо же, совершенно неожиданно я, к своему удовольствию, сегодня оказался на Феоленте.
Объем написанных трудов о жизни и творчестве Александра Пушкина кратно превышает многотомное полное собрание сочинений поэта. Тем не менее такие исследователи, как Александр Маленко, дополняют Пушкиниану новыми сведениями, фактами, неожиданными выводами.
Только в Бахчисарае было замечено, что повсеместно исследователи пушкинского литературного наследия остановились в оценках крымского цикла—романтического по духу. Верно: Пушкин—романтик. Но дальше никто не идет. «Везде в своих работах,—сказал Александр Юльевич,—я пропагандирую второй этап развития крымской темы в творчестве Александра Пушкина. Пушкина не только романтика, но и реалиста».
Александр Маленко привел список произведений, созданных поэтом после 1820 года, вплоть до его ухода из жизни, в которых так или иначе отражены впечатления, полученные в Крыму. Его дыхание, его колорит, его присутствие ощущается и в «Борисе Годунове», и в «Евгении Онегине», и в «Путешествии в Арзрум». «Но все же,—заметил Александр Маленко,—затвердилась общая тема: «Александр Пушкин в Крыму». Вернее было бы сформулировать ее иначе: «Александр Пушкин и Крым». Это громадный пласт материалов с подтемами. «Предки Александра Пушкина в Крыму»—одна из них. По полуострову они прошли как защитники южных границ, как дипломаты, в иных ипостасях. Это же не то что можно, а необходимо сказать и о потомках поэта: свыше десяти из них прошли через полуостров. Потрясающий может быть раздел: «Александр Пушкин—читатель», над которым в настоящее время я тружусь.
Пушкиновед рекомендовал вчитаться в черновики пушкинского архива. Нередко интересные мысли, факты не доходили до чистового варианта того или иного произведения.
Отпущенное для выступления авторитетного исследователя время неумолимо истекло. Попросив у ведущей минуту-другую, Александр Юльевич назвал юбилей знаменательным событием. Ведь равное ему произошло сто лет назад. Столько же должно минуть лет, чтобы встретить 300-летие посещения Александром Пушкиным Полуденного края.
Александр Маленко—современный человек. Не обходит он своим вниманием и социальные сети. Но для него неповторимые ощущения дарят книга, запах ее страниц, прикосновение к рифленым обложкам.

Два века с Александром Пушкиным

То же от себя скажу о празднике живого общения с такими людьми, как Александр Юльевич. Каждый участник в отдельности мог собрать зал слушателей и овладеть их вниманием, но, увы, пандемия… Подводя итоги состоявшегося разговора, Татьяна Андреева отметила: «Пушкинские чтения да в уши бы учащейся молодежи…»

А. КАЛЬКО.
Фото автора.

Другие статьи этого номера