Ангел от Престола Господня

Ангел от Престола Господня

«Не быть полезным никому—значит ничего не стоить».

Рене Декарт.

 

Корабельная слободка, восточная окраина Севастополя, с момента основания города заселялась корабельными плотниками, конопатчиками и кузнецами из Воронежской и Рязанской губерний, которые ремонтировали и строили первые корабли зарождающегося Черноморского флота. К началу первой обороны Севастополя (1854-1855 гг.) слободка разрослась и стала поселением отставных корабелов, матросов, боцманов и шкиперов, которые кормились со своих огородов, промышляли рыбалкой и извозом на своих яликах с одной пристани на другую.

 

Таким отставным матросом 10-го флотского экипажа был Лаврентий Михайлов. Он был вдовцом, ютился в убогой хатёнке вдвоём с дочерью Дашей, имел ялик, огород, кур, свинью и основное богатство—кормилицу-корову. Даша с детства росла на воле, плавала и ныряла, как дельфин, днями пропадала на Чёрной речке, выдирая раков из нор. Она умела сноровисто управляться с лодкой, грести и ставить парус. Её товарищами были отставные матросы, приходившие к отцу, рассказы которых она слушала, затаив дыхание. Видимо, тогда её душа и прониклась тем морским, особым флотским духом, присущим коренным севастопольцам.
За месяц до Альминского сражения Дашу постигло большое горе—умер отец, и она осталась круглой сиротой. И когда мимо её хаты в пешем строю прошли два батальона матросов с ружьями сражаться с высадившимися англо-французскими войсками («Супротив супостата воевать идём, дочка!»), 17-летняя девушка представила, что грядет кровавая битва, будут убитые и раненые, и у неё созрел план. Ещё в детстве она слышала рассказы бывалых отставных матросов о француженках-маркитантках, которые бесстрашно ездят по полям сражений на лошади с бочонком вина, подкрепляют силы уставших воинов, помогают искалеченным и раненым. Её жизнь снова обрела смысл.
Чувство личного всепоглощающего горя в её маленьком добром сердце в связи с недавней утратой чудным образом превратилось в чувство жалости и милосердия к другим людям, испытывающим физическую боль и страдания, раненным на поле брани и нуждающимся в помощи. Она распродала всё своё имущество: сети, ялик, всю живность: корову, кур, свинью, купила клячу вместе с телегой и упряжью, бочку для воды, бочонок с водкой, хлеба, нашла ворох чистых тряпок и бутыль с уксусом, нажарила рыбы. Оделась в перешитую отцовскую робу, косички спрятала под бескозырку и двинулась на своей телеге к р. Альме, на поле брани, представляясь казачьим патрулям юнгой Александром Михайловым.
Сражение к вечеру уже затихло, раненые брели в тыл, поддерживая один другого, иных несли на скрещенных ружьях. И Даша приступила к работе. Раньше она никогда не делала перевязок, но раненые сами подсказывали, как нужно бинтовать руки-ноги, шеи и головы. Скрывая естественный внутренний ужас от вида окровавленных, искромсанных, изувеченных человеческих тел, Даша находила для каждого страдальца слова утешения и надежды. И раненые испытывали облегчение от её певучего голоса, от прикосновения осторожных, ласковых рук, от бездонной синевы участливых глаз. И боль как бы затихала, а один раненый, которому Даша замотала раздробленную руку лоскутом своего старого застиранного платьишка, раскачиваясь, всё повторял: «Это не иначе как ангела своего небесного нам Бог послал».
Очень скоро закончились тряпки, водку, воду выпили, ломти хлеба и рыбу съели ещё раньше раненые и санитары. Ближе к вечеру Даша тронулась в обратный путь, на телегу погрузили лежачих раненых. Когда переходили р. Качу вброд, кобыла, как только вошла в речку, встала как вкопанная, долго и жадно пила прохладную воду. Понукая лошадь, Даша не заметила, как из-под бескозырки выглянула косичка, и раненый в изумлении воскликнул: «Так ты девка, выходит? То-то же я смотрю, руки у тебя нежные, ласковые и сердце до людей приветное». Только к утру доехали к переправе, к пристани на Северной, а толпившиеся на перевозе матросы и солдаты уже знали, что она матросская сирота с Корабелки. Дашу узнали ранее обогнавшие её «телегу горя» (так называли Дашину «морскую кавалерию») идущие к переправе матросы одного из морских батальонов. Но после всего того, что испытала и прочувствовала Даша, после всего увиденного она уже не смогла расстаться с ранеными и жить, как прежде.
Но «людская молва—что морская волна». Весть дошла и до высокого начальства, и когда Даша пришла в один из перевязочных пунктов на Корабельной стороне, развёрнутых по указанию Корнилова, с просьбой разрешить ей «ходить за ранеными», адмирал лично захотел её увидеть. Так он понял, что Даша—матросская сирота, а узнав имя и фамилию, Владимир Алексеевич вспомнил и её отца, и на каком корабле он служил, расспросил, что и как она делала на р. Альме, и не только разрешил ей ухаживать за ранеными, но и обещал написать о её подвиге военному министру. Сама Даша даже не думала о том, что совершила подвиг. Она просто поступила так, как ей подсказывало её доброе девичье сердце, повинуясь порывам своей светлой души.
Примеру Даши последовали многие жёны, сёстры и даже дети защитников Севастополя, невзирая на звания и сословия. Общая беда, угроза грядущим несчастьем объединила всех. Все хотели хоть как-то быть полезными, внести свою лепту в общее дело, помогать страдальцам, больным и раненым. Они работали в госпиталях, лазаретах и на перевязочных пунктах, носили на бастионы воду, разбирали завалы, собирали ядра и пули, приносили обеды и ужины, и, по свидетельствам сражавшихся, «часто по дороге разбивало обед и убивало нёсших его». Вдова госслужащего Александра Травина о своей роботе говорила просто: «Опекала 600 солдат в Николаевской батарее и 56 офицеров». В лазаретах работали все три сестры Крыжановские: Васса, Екатерина и даже самая младшая, 11-летняя Александра. Многие при этом получали ранения на бастионах, заражались «повальными болезнями» в госпиталях и лазаретах.
Узнали о Даше и великие князья Николай и Михаил, младшие сыновья Николая I, находящиеся в Севастополе, и написали о милосердной и бесстрашной девушке отцу. Император приказал воспитателю великих князей генерал-адъютанту А.И. Философову подготовить официальное представление и наградил «девицу Дарью за оказываемые услуги Российскому государству посредством усердия и примерное старание в ухаживании за больными и ранеными в Севастополе» нашейной медалью «За усердие» на Владимирской ленте, золотой, но в порядке исключения, т.к. по статусу золотой медалью награждались только те, кто уже имел серебряную медаль. Через два месяца с начала боёв медаль доставили в Севастополь. Великие князья Николай и Михаил по поручению отца-императора лично вручили награду и расцеловали нашу героиню. Дополнительно император Николай I пожаловал Даше 500 рублей серебром. А при замужестве обещал ещё 1000 рублей серебром «на обустройство быта» в качестве приданого.
Спустя три месяца по завершении севастопольской эпопеи, 26 ноября 1855 г., император Александр II своим указом учредил серебряную медаль «За защиту Севастополя»—первую российскую награду не за взятие или победу, а за защиту, которой награждались все защитники города. Одними из первых награду получили и сёстры милосердия.
С началом Крымской войны по инициативе великой княгини Елены Павловны в Санкт-Петербурге была учреждена Крестовоздвиженская община сестёр милосердия. В начале ноября 1854 г. первая группа из 32 сестёр и шесть врачей под руководством Н.И. Пирогова выехали в Крым. Всего в Крыму работали более 200 сестёр милосердия, из них 120—в осаждённом Севастополе, 17 из них погибли.
Пушки в Севастополе затихли, войска оставили южную часть города и перешли на Северную сторону. Мирная жизнь постепенно налаживалась, а молодость брала своё. В конце 1855 года Дарья Михайлова вышла замуж за отслужившего свой срок матроса Максима Хворостова, получила обещанные 1000 рублей и купила трактир в деревне Бельбек на Северной стороне. Максим оказался человеком добрым и общительным, круг его сослуживцев и земляков, ставших закадычными друзьями, расширялся, чарка водки притягивала многих. Дарья была вынуждена продать трактир и переехать жить в г. Николаев.
Овдовев, Дарья Лаврентьевна вернулась в Севастополь, где и прожила остаток своих дней в домишке на родной её сердцу Корабельной стороне. Скончалась Дарья Михайлова (Хворостова) в 1892 году и была похоронена на кладбище в Доковом (Сухом) овраге. Кладбище не сохранилась. Облик Даши запечатлел Франц Рубо на знаменитом полотне панорамы «Штурм Малахова кургана», где она принесла на коромысле вёдра с водой для наших солдат. Бюст героини установлен на здании Панорамы «Оборона Севастополя». Городская больница № 3 на Корабельной стороне носит имя Даши Севастопольской, у здания больницы ей установлен памятник.
* * *
Газеты стран коалиции широко обсуждали ход и события Крымской войны, спорили, кто внёс больший вклад в осаду Севастополя, ругали крымское бездорожье, непролазную грязь, ужасались количеству смертей от болезней и бесчеловечным условиям содержания своих раненых.
На Западе основательницей сестринского дела считается Флоренс Найтингейл, британская подданная, девушка из высших аристократических кругов, прекрасно образованная, дополнительно получившая сестринское образование в 1851 г. и решившая бескорыстно посвятить свою жизнь другим людям. Узнав об ужасных условиях в госпиталях Крымской войны, она с группой медсестёр отправилась в Османскую империю в г. Скурари, где был развёрнут госпиталь союзных войск. Сёстры трудилась не покладая рук, Флоренс обходила палаты даже ночью, раненые называли её «леди с лампой». Смертность в госпиталях снизилась с 42 до 2%. Побывала Флоренс и в Крыму. И даже установила на свои деньги в 1856 году на горе под Балаклавой большой белый мраморный крест в память обо всех солдатах, врачах и медсёстрах, погибших в Крымской войне.
«…Англия стала подражать нам, прислав под Севастополь мисс Найтингейл»,—писал А.Ф. Кони, российский правовед, государственный и общественный деятель.
Крымская война положила начало волонтёрскому движению женщин-сподвижниц в деле помощи раненым на полях сражений независимо от их принадлежности к одной из воюющих армий, что послужило прообразом создания Российского Красного Креста в мае 1857 года. В 1863 году был создан Международный комитет Красного Креста.
Благодаря профессору хирургии Николаю Ивановичу Пирогову, Даше и её сподвижницам—сёстрам милосердия Россия впервые показала, как спасать жизнь раненым на полях сражений.

 

В. МЕДВЕДЕВ, ветеран ВМФ СССР.

Другие статьи этого номера