Фотография, которой у меня нет

Фотография,  которой у меня нет

«Я вступлю в бой с любой несправедливостью, подлостью и жестокостью, где бы их ни встретил. Я не стану ждать, когда на защиту правды встанет кто-то раньше меня».

(Девиз отряда «Каравелла»).

 

14 октября писателю Владиславу Крапивину исполнилось бы 82 года

 

С Крапивиным я познакомилась в детстве, когда прочитала его «Мальчика со шпагой». Эта книга меня потрясла до глубины души: оказывается, если взрослые не правы, можно и нужно отстаивать правду, даже если тебе страшно, оказывается, есть такие ребята, которые в одиночку могут противостоять злу в виде толпы хулиганов! С тех пор образ Сережи Каховского поселился в моей душе и тихонько там жил, пока я не выросла и не стала встречаться со случаями, когда обижали детей и беззащитных людей. Мне было иногда очень-очень страшно, но я вступалась. И даже получалось помочь в безвыходных (как мне говорили, «бесполезно что-то делать, потому что проблема системная») ситуациях. «Мальчик со шпагой» не давал мне отступать и предавать слабых, даже если было очень страшно. И главное—действовать честно, не опускаясь до уровня подлецов.
Я всегда думала, что Крапивин пишет только для детей, поэтому когда выросла, не интересовалась его книгами. Пока не появились свои дети. Старший сын получился не по годам развитым, любил, когда я ему читала, и мне приходилось постоянно бывать в книжных магазинах. И тут я вспомнила про книгу «Мальчик со шпагой» и захотела ее купить. Этой повести в магазине не было, зато я увидела, что есть другие его произведения!
Очень удивилась и купила «Чоки-Чок», книгу для младших школьников, которая стала первой самостоятельно прочитанной моим сыном повестью. После этого он стал просить покупать не только книги Жюля Верна, но и Крапивина, и в свои семь лет прочитал все, что было написано писателем к тому времени, а я узнала, что мой любимый писатель детства, оказывается, жив-здоров и ему еще нет даже 70 лет! А еще он каждый год выпускает новые книги, которые с удовольствием читают и дети, и взрослые! Это было такое же сногсшибательное открытие, как если бы я узнала, что Жюль Верн до сих пор жив.
Что бы я сделала, если бы узнала, что Жюль Верн жив? Да написала бы ему письмо и очень постаралась бы увидеться. И вот в 2007 году я решилась написать Владиславу Крапивину письмо. Рассказала ему о том, как на меня повлияло его произведение «Мальчик со шпагой» и как мой сын любит читать его книги, с нетерпением ожидая новые. И спросила в конце, что если вдруг когда-то получится побывать в Екатеринбурге, можно ли зайти в гости. И телефон написала свой. На всякий случай, просто так почему-то захотела сделать.
И через неделю неожиданно мне позвонил Крапивин! Правда, это было очень неожиданно, потому что я же знала, что писатели—люди занятые, они, наверное, и письма читать не успевают, а может, и не читают, я вообще не рассчитывала на отклик, если только в виде чуда. Но оно произошло! Поговорили с Командором о книгах, об отряде «Каравелла» (оказалось, что и отряд все еще существует!), а потом он пригласил нас с сыном в гости, если мы будем в Екатеринбурге, но до декабря, потому что они переезжают в Тюмень, город детства писателя.
Я была счастлива! И тут же решила, что мы с сыном поедем. Почему-то тогда я думала, что 69 лет—это очень много: а вдруг писатель вот-вот умрет от старости, и я, имея возможность пообщаться с ним, его не увижу, тем более если он переедет в Тюмень?! Сейчас это смешно вспоминать.
В то время мы очень туго жили, с трудом наскребли денег на дорогу. Конечно, очень хотелось взять с собой фотоаппарат, чтобы запечатлеть знаменательную встречу, но его у нас тогда не было, а покупать—дорого. Так и поехали без фотоаппарата.
Я взяла небольшие гостинцы: баночку настоящего башкирского меда, маленькую бутылочку бальзама «Агидель», настоянного на 80 целебных травах (от простуды хорошо помогает, если в чай налить), и чак-чак—к чаю.
Приехали в Екатеринбург, зашли сначала в «Каравеллу», познакомились с ребятами, с Ларисой Крапивиной—она действующий командор «Каравеллы», а Владислав Крапивин—как бы почетный адмирал на пенсии, он занимался в основном литературным трудом. Очень понравилось, что там принято всех на «ты» называть, как дома, с родными. Даже самого командора Крапивина все называют Слава и на «ты»—так нам рассказали ребята! Посмотрели музей отряда. Да там каждая комната—как музей: везде интересные вещи, морские приборы, уникальные фотографии, книги. Узнали, что летом отряд проводит летние сборы, на которые можно приезжать всем желающим, независимо от возраста, хоть семьями, хоть группами, а на сборах бывает и парусная практика, и журналистика, и фехтование, и обучение танцам, и наблюдение за звездами и планетами в телескоп, и походы, и встречи с интересными людьми… Очень насыщенная программа! Мы, конечно, сразу захотели попасть на летние сборы.
А потом поехали к писателю в гости. Ну что вам сказать? Владислав Крапивин оказался таким, каким он видится в книгах: очень добродушный, внимательный, чуткий, мудрый, с юмором. Я была готова к тому, что увижу человека, который будет кардинально отличаться от впечатления, которое сложилось в душе, ведь так часто бывает. А тут… Тут впечатление от живого общения с писателем даже превосходило ожидания.
Он показал нам свою библиотеку, где были старинные, даже древние книги. Вообще у него вся квартира—библиотека, книжные полки повсюду от пола до потолка, в том числе в прихожей и в маленькой туалетной комнате. Много картин, а также шпаги, старинное оружие вроде мушкетов, всякой артефактной всячины и, конечно, моделей парусников самых разных размеров.
Попили чая, сын мой сразу схватил какую-то книгу, забрался с ногами в большое кресло и зачитался. Я говорю: «Мы в гости пришли, а ты за свое!», а Крапивин смеется: «Правильно! А что время-то зря терять?»
Потом мы еще немного пообщались, в том числе писатель очень воодушевил меня на борьбу за русский язык, уроки которого тогда сильно сократили в наших школах, принуждая взамен изучать узкорегиональные предметы, и меня эта моральная поддержка выручала: когда опускались руки, я вспоминала «Мальчика со шпагой», Крапивина и его слова—и силы находились.
Очень хотелось попросить писателя сфотографировать нас на его фотоаппарат, но было неудобно. Потом я подумала, что приедем летом как-нибудь со своим фотоаппаратом да и щелкнем быстренько, ведь Крапивин-то оказался очень бодрым, крепким и молодым, еще проживет до ста лет, как минимум!
На прощание писатель подписал для сына несколько книг, а мне подарил большой настенный календарь, выпущенный в честь его 70-летия, у него календарь был последним и единственным! И подарил… подписал…
Это был такой чудесный день, наполненный такими чудесными событиями…
А потом, когда мы вернулись, писатель еще раз позвонил нам, спросил, когда у сына день рождения. И прислал ему к дню рождения по почте книгу «Фрегат «Звенящий», ее не купишь в магазинах, это что-то вроде учебника по оснастке парусников, написанного в занимательной форме.
Есть где-нибудь на свете еще такой писатель, который помнит о мальчишке из глубинки и присылает ему книгу на день рождения?
До слез жалко, но я эту книгу дала почитать знакомым, и… она, подписаннная Крапивиным и собственноручно присланная нам, затерялась, не вернулась… Как жаль…
А потом мои дети в течение нескольких лет ездили на летние сборы, и даже я была один раз там, но больше с Командором не встречались: он жил в Тюмени и редко приезжал в Екатеринбург.
Потом был 2014 год—возвращение Крыма в Россию. И разные писатели по-разному реагировали на это эпохальное событие, а Командор, который с юности был влюблен в Севастополь и севастопольцев, отреагировал предельно ясно: «…После референдума я достал полбутылки коньяка, поставил перед собой, включил легендарную песню про Севастополь, набрал по телефону своих севастопольских друзей. Говорю: «Ну, ребята, наконец-то оно случилось. Наконец-то мы вместе». Теперь можно писать про Севастополь как про свой город, без оглядки, без грустного напоминания, что этот город вроде бы уже не мой. Я сейчас хожу как именинник. И пусть они идут со своими санкциями куда подальше. Я рад, что Крым присоединился к России. Это всегда была наша, русская земля. Крымская война—это наша война за свободу. Крым всегда был связан своей историей с Россией. Кому это не нравится, пусть сидит и надувает губы. Его дело. Это все-таки гораздо лучше, чем отдать Крым на разграбление чужой стране, всяким «майданам» и так далее. Мое мнение однозначное: Крым—это русская земля, Севастополь—русский город. И слава Богу, что они присоединились».
В 2013 году писатель возвращается в Екатеринбург, и меня каждый год в октябре охватывало сильное желание поехать к нему в день рождения и просто подарить гостинчик или передать его через Ларису Крапивину. В 2015 году я уже решилась было ехать, даже купила мед и бальзам, сложила все в пакет, но не получилось… Отложила на год. Потом еще на год. И еще… До сих пор у меня стоят баночка башкирского меда и бутылочка бальзама «Агидель», которые я хотела подарить Командору на день рождения пять лет назад…
В этом году надежды, что получится что-то передать любимому писателю, уже нет. И надежды иметь фотографию с писателем тоже нет…
Конечно же, подобные желания преходящие, личные, а насчет того, чтобы иметь фотографию с писателем—даже эгоистичные, я понимаю это, поэтому стараюсь сильно не расстраиваться, хотя все равно грустно.
А вот книги Владислава Крапивина будут всегда жить в сердцах мальчишек и девчонок разного возраста (в душе многие взрослые крапивинского склада остаются детьми), помогая им жить, не теряя человеческого достоинства, бороться за правду, защищать слабых и давать бой подлости, даже если очень страшно или кому-то кажется бесполезным.

 

Г. Лучкина, Уфа—Севастополь.

Другие статьи этого номера