«Нас косило осколками, автоматными очередями, сбрасывало взрывной волной…»

Под куполом вечности

Имя Бориса Павловича Малько, участника героического штурма Сапун-горы 7 мая 1944 года, хорошо известно всем, кто знает и помнит о выдающейся битве времен Великой Отечественной войны, которая завершилась уничтожением вражеских войск и победой героических воинов Страны Советов. Весной 1944 года была поставлена завершающая точка в оккупации Крыма.
На долю поколения участников войны выпала трудная судьба, но она закалила бойцов за правое дело и превратила их в пламенных патриотов Отечества.

 

Борис Павлович Малько появился на свет 13 августа 1925 года, к началу войны ему не исполнилось и шестнадцати, но он пошел в военкомат с просьбой отправить его на фронт. Ему отказывали: подожди, мол, сынок. Но упрямый Борис доказывал, что он один из лучших учеников в начальной военной школе, умеет метко стрелять, вести рукопашный бой, бросать гранату и пользоваться противогазом. И вот в августе 1942-го он вместе с одноклассниками добился своего, был оправлен на фронт и зачислен в состав 97-го минно-саперного батальона Северо-Кавказского фронта. Борису Малько было 17 лет.
97-й батальон Северо-Кавказского фронта выполнял боевые задачи в тесном сотрудничестве с танковыми полками. В его составе Борис Малько участвовал в боях за Северный Кавказ и освобождение Крыма, в том числе Балаклавы и Севастополя.
Керченский армейский штурмовой батальон, в котором сражался Борис Малько, за освобождение Севастополя был награжден орденом Красной Звезды. Подвиг батальона запечатлён на памятной доске у Вечного огня на Сапун-горе. За службу Родине Борис Павлович Малько награждён орденом Отечественной войны II степени, орденами «За мужество», «За заслуги перед Отечеством» III степени и 22 медалями, среди которых—«За оборону Кавказа», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.», «За освобождение Севастополя»…
Борис Павлович Малько—единственный из проживающих ныне в Севастополе ветеранов, участвовавших в Параде Победы в Москве в июле 1945 года.
После освобождения Севастополя часть, в которой служил Борис Павлович, была переброшена железнодорожным эшелоном в Московскую область для преобразования в штурмовую бригаду для военных действий на Дальнем Востоке.
После службы в армии Борис Малько, пока позволяло здоровье, работал. Выйдя на заслуженный отдых, посвятил себя общественной работе в Балаклаве. Особое внимание ветеран уделяет патриотической работе с учащимися Балаклавы и Севастополя. В 2012 году ему был вручен сертификат пожизненной именной стипендии. Он награжден почетным знаком «За заслуги перед Балаклавой» и Серебряным крестом за достойное выполнение воинского и гражданского долга фонда «Общественное признание». До настоящего времени, несмотря на возраст и ухудшение здоровья, Борис Павлович принимает активное участие в жизни родной Балаклавы. Им в 2012 году был выпущен сборник воспоминаний «Огненная земля» о событиях, в которых фронтовик участвовал в годы войны. В 2019 году сборник был переиздан и передан во все школы Севастополя.

Из книги Б.П. Малько «Огненная земля»

«В конце декабря 1942 года нас, бывших девятиклассников Ассиновой школы, распределили по танкам 63-й танковой бригады полковника Лобанова. Мне досталась изрядно помятая снарядами «тридцатьчетверка». Наша танковая бригада выстроилась в одну длинную линию на краю поля.
—Ну, понравилась тебе моя броня?—спросил командир танка Иван Марченко, которого я должен был провести через минное поле. Ему было немного за тридцать. Смуглый, темноволосый, крепкого телосложения. «Получен приказ: через два часа атаковать вон ту высоту,—показал он в сторону, где за кустарником едва просматривались позиции немцев, укрепления и дзоты.—Моя машина много боёв пережила. Обидно положить её на этих проклятых минах».
Марченко неспешно закурил и протянул мне пачку трофейных сигарет. «Спасибо, товарищ лейтенант! Я не курю».
С минуту, дымя сигаретой, он молча оглядывал меня с ног до головы. Потом кивнул на молодого бойца, чинившего гусеничные звенья: «Знакомься с моим механиком-водителем». Тот поднялся, улыбнувшись по-детски открыто, протянул мне чёрную от мазута руку. Назвался солидно: «Старшина Максимов»,—и опять присел к гусеницам. «Так вот,—продолжал командир,—шарашить по минному полю моя «броня» будет строго по твоим флажкам. Не подведи, сапёр. И, слышь, поаккуратней там, голову не очень поднимай—поле простреливается снайперами. Ну, давай!»
…Позади за поясом у меня сорок ярко-красных флажков, а впереди—двести метров минного поля и не более полутора часов времени. Проход для танка не меньше трех метров, который я с двух сторон должен был оградить флажками, был дорогой жизни и для меня, и для этой счастливой «брони».
Несмотря на промозглый холод поздней осени, пот катился с меня градом, заливая глаза. Я вытирал его рукавом телогрейки, стараясь держать голову ближе к земле. Взрыв прогремел где-то справа от меня, когда подходил к концу первый час отведенного нам времени. Я прикрыл голову, вжимаясь в землю, инстинктивно сделал рывок в сторону, и это спасло мне жизнь.
Снайперская пуля просвистела рядом и привела в чувство. В душе я ещё пытался осознать произошедшее, но мысленно уже приказывал себе успокоиться: «Мальчишка, слюнтяй, прекрати истерику, иначе сейчас станешь следующим…» Так двигались мы вперед с 63-й танковой, оставляя позади могилы одноклассников.
Вскоре нам была поставлена ещё одна боевая задача. Пожалуй, самая опасная. По минным полям танки двигались по проходам, которые мы ограничивали флажками. Но водитель-механик не всегда видел вешки—в танке обзор ограничен, поэтому машины нередко заезжали за флажки и нарывались на мины. Из-за существенных потерь техники сапёрам в конце 1942 года был дан приказ садиться на броню танка и направлять его движение по минному полю по танковым проходам. На это время мы становились десантниками и открытой мишенью для противника. Нас косило осколками, автоматными очередями, сбрасывало взрывной волной под гусеницы соседних машин…
Пришла зима 1942 года. Морозная, холодная. Стало тяжелее. Прикасаясь к металлу мины, пальцы стыли, становились деревянными, непослушными… Когда выпадала свободная минута, я брал аккордеон, который колесил за мною в танке по всем дорогам войны, и играл ребятам довоенные песни. Все, кто находился рядом, примолкали, кто-то всегда негромко подпевал, но таких спокойных минут было немного. Мы готовились к наступлению. Наконец в ночь на 1 января 1943 года началась артподготовка. Вперед! В этот же день мы вошли в Моздок».
Далее—Краснодар, Керчь, Ялта, Балаклава, Севастополь.
Поздравляем вас, Борис Павлович, с профессиональным праздником, который вы отмечали на фронте с 1943 года как День Советской Армии и Военно-Морского Флота. С Днем защитника Отечества!
Пожелаем вам, заслуженному ветерану, успешно идти к 100-летнему юбилею, преодолевать болезни, сохранять здоровье, дарить окружающим радость от общения с вами, получать удовлетворение от каждого прожитого дня, быть по-человечески счастливым и продолжать по мере сил активную общественную деятельность во имя процветания родного города. Во имя его жителей. Во имя потомков!

 

Комитет ветеранов войны и Вооружённых Сил СРООВ.

Другие статьи этого номера