Загадка одного этюда

Что изменится  в жизни россиян с 1 марта

Продолжаем серию очерков о великом художнике Верещагине, юбилей которого готовимся отмечать в следующем году. Даже в Третьяковской галерее внимательно следят за чередой публикаций в «Славе Севастополя»…

 

Вдова художника Лидия Васильевна Верещагина, не знавшая в замужестве серьёзных забот, кроме как по дому, после трагической гибели мужа была в крайнем отчаянии, граничившем с тяжелым нервным срывом. На помощь ей в начале 1910 года пришел известный литературный и музыкальный критик Владимир Васильевич Стасов, с которым Верещагина долгие годы связывали самые доверительные отношения.
Для поправки непростого финансового положения семьи Стасов предложил организовать большую аукционную выставку не только картин и этюдов, но и всех этнографических и сувенирных вещей, представлявших коллекционную ценность. На это предложение Лидия Васильевна немедленно откликнулась полным согласием. В усадьбе началась большая работа.
«Необходимо было,—вспоминает Верещагин-младший,—просмотреть все шкафы, полки, ящики и многочисленные закоулки огромной мастерской и выбрать отовсюду рисунки, наброски, полотна неоконченных картин, снятые с подрамников и свернутые в трубку, рассортировать все это и составить списки для каталога». В процессе «чистки» были обнаружены три неоконченных произведения: «Атака» (180х400)—вторая картина из задуманной серии «Плевна» русско-турецкой войны; «Воскресение Христа»—из палестинской серии и «Наполеон I у Березины» (147 х 198)—из серии Отечественной войны 1812 года, а также несколько ранее неизвестных этюдов. Один из них в каталоге выставки-распродажи в галерее Лемерсье (Москва) осенью 1910 года значился как «Окрестности Севастополя».
…В апреле 2005 года в Московский антикварно-аукционный дом «ГЕЛОС» обратился коллекционер с просьбой произвести экспертную оценку имеющегося у него этюда «Старые развалины» на предмет аутентичности его произведениям Василия Васильевича Верещагина. Экспертиза состоялась. Специалисты после тщательного обследования полотна пришли к выводу, что представленная работа—подлинная картина В.В. Верещагина, «имеет художественное значение и представляет, безусловно, коллекционный интерес». Что же касается места написания этюда, то эксперты не дали внятного ответа, предположив, что, скорее всего, это русско-турецкая война 1877-1878 годов.
Но… этюда с названием «Старые развалины» ни при «чистке» в усадьбе, ни в выставочных каталогах Верещагина обнаружено не было. Вероятнее всего, что этюд «Окрестности Севастополя» и представленный на экспертизу холст «Старые развалины»—одно и то же произведение. Возможно, для первообладателя название «Окрестности Севастополя» никак не ассоциировалось с городом-героем, и его переименовали в «Старые развалины»—более понятное и соответствующее мотиву картины. Попробуем разобраться.
Общеизвестно, что Василий Васильевич, вынашивая сюжет, предварительно проводил историческую и этнографическую подготовку. Подтверждением тому служат развернутые ремарки в каталогах к произведениям, сюжеты которых требовали пояснения. Проживая с семьей летом 1899 года на подворье Балаклавского Свято-Георгиевского монастыря, он не мог не знать, что менее чем в двух десятках верст от обители, в горах севастопольской окраины находятся уникальные развалины крепости Мангуп (Дорос)—столицы легендарного княжества Феодоро, существовавшего на крымской земле в XIII-XV веках. Этот интересный исторический объект любознательный живописец не мог оставить без внимания.
Знаменитый турецкий путешественник Эвлия Челеби, посетив эти места в 1666-1667 годах, в «Книге путешествий. Крым и сопредельные области» так описывал поразивший его неприступный Мангуп: «Крепость расположена на вытянутой к небу белой скале. Это ровный луг, приятная поверхность, а со всех сторон этой горы, на тысячи аршин—ущелья, как адские колодцы.<…> Ни с какой стороны подойти к этой крепости невозможно, только со стороны ворот. Но здесь стоит семь башен. Необходимо идти через ворота, а каждые из ворот—мощные твердыни. На врага достаточно сбрасывать камни, необязательно стрелять из пушек и ружей. Хотя вокруг этой горы нет более высоких вершин, но по милости Божией, в трех местах есть родники—источники живой воды».
Далее автор сообщает, что сама крепость расположена в восточной стороне горы, на обрывистом мысу. Сказанное подкрепляет литография с рисунка Ф.И. Гросса «Мангуп», выполненная в 1846 году (спустя два века после путешествия Эвлия Челеби в Крым). Описание Челеби и литография с рисунка Ф.И. Гросса дают основание предполагать, что этюд «Старые развалины» написан именно в этих местах. Для этого достаточно сравнить изображенные на холсте развалины с современной фотографией (2015 г.) декана исторического факультета Крымского федерального университета им. В.И. Вернадского доцента А.Г. Герцена. Конечно, абсолютного сходства в этом сравнении нет. Однако здесь важно держать в уме, что между ними лежит огромный временной интервал, а случившееся в 1927 году сильнейшее Крымское землетрясение произвело непоправимые разрушения древних каменных артефактов не только в Каламите и Балаклаве, но и на Мангупе.
Еще два существенных обстоятельства необходимо обязательно учитывать, сравнивая фотографии сегодняшнего дня с холстом, созданным более ста лет назад. Во-первых, вероятно, Верещагин на Мангупе сделал лишь наброски в походном альбоме, сам же этюд писал много позже в подмосковной мастерской, выражая свое ассоциативное восприятие предмета,—прием, широко используемый художниками. Отсюда и отвлеченное название «Окрестности Севастополя». Во-вторых, время, дожди, снегопады и ветры неотвратимо творят свое разрушительное дело. Археологи же более чем за полуторавековую деятельность (первые раскопки на городище Мангупа произвел в 1853 году граф А.С. Уваров), стремясь предотвратить разрушение исторического памятника, вольно-невольно изменяют его первоначальный облик, укрепляя фрагменты цементом, а что-то, готовое рухнуть, убирая из кладки.
Понимая, что предъявленные аргументы могут иметь возражения, автор не считает вопрос идентичности этюдов «Окрестности Севастополя» и «Старые развалины» закрытым. Но надеется, что настанут времена, когда нынешний обладатель полотна раскроет историю его приобретения и этим гуманным актом позволит прояснить вопрос идентичности рассмотренных этюдов.

 

С. Аксентьев.

Другие статьи этого номера