Жемчужина в короне советской эстрады

Жемчужина  в короне советской эстрады

«Адмирал севастопольской эстрады» Григорий Футерман оставил целый свиток мемуарных свидетельств о незабываемых встречах севастопольцев со знаменитыми деятелями многоликого советского искусства. Сегодня исполняется 115 лет со дня рождения артистки, которую благодарный слушатель и зритель трех поколений Страны Советов в свое время наделил прекрасными, исключительно штучными эталонами за ее непревзойденный и по сей день талант замечательной, поистине народной певицы. Это—«символ нации», «гранд-дама отечественной эстрады», «легендарная звезда песенного мини-спектакля». И это всё о ней, о народной артистке СССР Клавдии Ивановне Шульженко.

 

«Мне приятно петь для моряков!»

Впервые, как вспоминает Григорий Футерман, легендарная певица посетила наш славный город летом 1964 года в составе участников Всесоюзного праздника искусств. На флотском стадионе состоялось большое театрализованное эстрадное представление под руководством народного артиста России, художественного руководителя Ленинградского мюзик-холла Ильи Рахлина.
…Один за другим на сцену выходили со своими сольными выступлениями Сергей Столяров, Николай Смирнов-Сокольский, Петр Глебов, Лидия Русланова… Но «гвоздем программы», как пишет севастопольский менеджер-легенда, конечно же была восхитительная Клавдия Шульженко—в белом атласном платье до пят, с гитарой в руках. Когда она спела последний куплет любимой всеми зрителями флотской песни «Вечер на рейде», стадион забушевал, взорвавшись аплодисментами, и вернул певицу «на комплимент»…
Спустя два года Шульженко приехала в Севастополь в гости к черноморцам уже с шефским концертом. «Эстрадное диво состоялось на крейсере «Жданов»,—вспоминает Григорий Ефимович.—Из Клуба надводных кораблей ЧФ на борт флагмана доставили на баркасе пианино, и с палубы крейсера над Южной бухтой разнеслись такие знакомые нам и родные шульженковские шлягеры: «Синий платочек», «Где же вы теперь, друзья-однополчане…» и искрометный хит далеких первых десятилетий советской власти—«Андрюша»…
…А в офицерской кают-компании концерт продолжился. Командир крейсера произнес тост: «За жемчужину нашей эстрады!» В конце вечера Клавдия Ивановна совершила, как она это неподражаемо делала и в 30, и в 60 лет, полный поклон и, подняв бокал с севастопольским полусухим шампанским, взволнованно сказала, обращаясь ко всем офицерам: «Я с большим желанием шла на ваш корабль. Мне приятно петь для моряков, ведь все вы—мои внуки».
В последний раз Клавдия Шульженко посетила наш замечательный город в августе 1974 года, участвуя в I всесоюзном фестивале «Крымские зори». Ей исполнилось 68 лет, но выглядела прима отечественной эстрадной песни прекрасно. Концерт состоялся на Сапун-горе. Только что прошел проливной дождь, аппаратура забарахлила, многие артисты просто отказались петь без микрофона…
А Клавдия Ивановна, презрев все эти погодные «ужимки и прыжки», все-таки вышла на эстрадные подмостки и громко сказала: «Хотя меня иногда называют «микрофонной певицей», я буду петь без усиления!» И спела… И «Вечер на рейде», и «Синий платочек», и «Руки»… А завершила свое выступление песней «Немножко о себе» композитора Евгения Жарковского, сделав голосовую аккордную ставку на последние слова этого хита: «А надо просто не стареть—и в этом весь секрет!»

 

Уникальный эпизод

…В Харькове есть две достопримечательности: шестая по размерам площадь в Европе и дом на Москалёвке, где 24 марта 1906 года родилась знаменитая эстрадная певица, получившая мировую известность,—Клавдия Ивановна Шульженко.
…Все страницы ее харизматичной, эпатажной биографии давным-давно занимают первую полку всегда востребованного абонемента зрительского интереса. И все-таки мало кто знает, что среди ее многочисленных регалий и заслуг значится удивительный факт спасения 23 ребятишек в военное лихолетье. Каким же образом это произошло? Осенью 1942 года с прифронтовой полосы Северного Кавказа двигался в тыл эшелон с оборудованием машиностроительного завода. В отдельном вагоне разместились дети эвакуируемого детского дома. Вражеская авиация настигла поезд. Многие вагоны были разбомблены, а воспитательница детдома в спешном порядке высадила перепуганных ребятишек и укрыла их в перелеске. Куда идти: налево или направо? Женщина выбрала направление, по которому полчаса назад двигался состав. Но уже через некоторое время она с тревогой осознала, что потеряла все ориентиры: и справа, и слева слышались пулеметные очереди, разрывы мин…
И вдруг за двумя холмами все услышали такой знакомый, такой родной голос Клавдии Шульженко, тоненьким ручейком прорывающийся сквозь канонаду,—это на позиции Красной Армии бойцы завели патефон с записанной на пластинку песней «Синий платочек». Она и вывела ребят и их воспитательницу в расположение стрелкового полка…
На следующий день в газете «Красная звезда» был опубликован репортаж с финальными строчками: «Таким образом дивная песня Клавдии Шульженко спасла от гибели или от концлагеря два десятка маленьких граждан великой страны…»

 

«Уклонистка»

«Клавесинка»—таким забавным именем ее иногда звал отец, Иван Иванович Шульженко, главный бухгалтер железнодорожного ведомства, по жизни завзятый театрал и музыкант, т.к. его дочь пыталась исполнять народные песни уже с пяти лет. А начаткам нотной грамоты и вокалу ее обучил частным образом профессор Харьковской консерватории Н.А. Чемезов. Что интересно: Клавочка, как ее потом любовно будут называть в народе, вовсе не мнила себя эстрадной певицей, а мечтала о карьере драматической актрисы, ее влекли лавры Веры Холодной—примадонны немого кино…
Успешно сдав абитуриентский минимум талантливому режиссеру Харьковского театра драмы Николаю Синельникову, она в 1923 году была зачислена в труппу с окладом 10 рублей, причем с особой пометкой наставника на вкладыше удостоверения личности: «Обратить внимание на природный дар эстрадных миниатюр».
Прошло полгода, и специально для нее руководство театра стало организовывать после спектаклей эстрадный дивертисмент, который вскоре стал пользоваться большой популярностью.
В 1924 году к ней в гримерку зашел поэт Павел Герман, автор уже знаменитого марша со знаковой первой строкой «Мы рождены, чтоб сказку сделать былью», и предложил ввести в ее репертуар песню «Кирпичики», ставшую впоследствии и по сути самой первой в стране бытовой пролетарской песней. Ее распевали нищие, она была хитом в фойе кинотеатров, в рабочих клубах, на летних эстрадах…
Правда, этот простенький городской шлягер оказался мишенью для идеологов Российской ассоциации музыкантов. Именно с этой «площадки» полетели в адрес молодой певицы первые (и далеко не последние) газетные мины с обвинениями в мещанстве, а самое главное—ей вменяли в вину уклонение от линии партии и комсомола на ниве эстрадного искусства…
Однако Клава (ее еще называли «горячая лава») и не думала, как говорится, менять курс. Вместо песенного прославления излюбленных персонажей власти—тех, «кто сказку сделал былью», она пела о любви («Два сольди», «О любви не говори»), исполняла ставшие очень популярными танго и фокстроты: «Утомленное солнце», «Дядя Ваня», «Дружба». А в 1939 году на I Всесоюзном конкурсе артистов эстрады она спела латиноамериканский хит «Челита», став лауреатом. Что любопытно, с этой самой «Челитой» стремились к победе еще три певицы. Но, как говорят эстрадники, они сошли со сцены, наступив на гвоздь…

 

Мужчины в ее жизни…

Надо отдать должное, нет, не режиссерам драмтеатров, где она была занята в проходных ролях, а ее мужьям, без разностороннего влияния которых Клавдия Шульженко, скажем прямо, быть может, и не состоялась бы как замечательное явление русской, советской эстрады…
Это они, порой даже не отдавая отчет в своей роли в ее творческой биографии, помогли ей стать любимой народом певицей. Умение создать на эстраде особый сценический образ—это, конечно, заслуга первого наставника Клавдии, режиссера Николая Синельникова, который обратил особое внимание на гипнотическую силу воздействия на слушателей рук певицы, обладающих неописуемой женственностью. Поистине, они действительно смотрелись «как две большие птицы…»
Клавдия была по жизни наделена строптивым характером, который предполагал стремление во что бы то ни стало преодолевать все преграды на пути к цели. Даже такие, как явная к ней антипатия всесильного министра культуры Екатерины Фурцевой. И, как это ни парадоксально прозвучит, актриса по случаю призналась, что очень благодарна своему первому гражданскому мужу, поэту Ивану Григорьеву, который ни в грош не ставил ее вокальные данные, обзывая «ничтожной певичкой». Что ж, появилась цель в конце концов доказать этому мужлану, что она способна «наступить на горло… его песне».
В итоге они расстались, и как знать, куда бы вывела ее судьба, если бы Клавдия в сердцах после очередного скандального унижения не выбросила в унитаз уже купленное Иваном обручальное кольцо…
В 1929 году в поезде она познакомилась с харизматичным красавцем, одесситом, известным куплетистом и чечеточником Владимиром Коралли. Через год они поженились, а спустя короткое время родился их сын Игорь. Заслугой этого мужчины, единственного, с кем она была официально зарегистрирована в загсе, можно считать то, что он сумел внушить ей избрать такую манеру исполнения всех ее песен, которая исключала бы настрой минорной надломленности, чем брала в полон всех с рассеянной грустью уставших от жизни входившая тогда в моду Эдит Пиаф. Коралли уверял свою жену, что петь надо только о светлой любви, о всех ее бесчисленных нежных нюансах… И это при том, что он часто ей изменял, с особым коварством устраивая сцены ревности. В среде эстрадников шутили: «Шульженко боги покарали: кому—мужья, а кому—Коралли…»
А в 1939 году в ее жизни появился композитор-песенник, джазмен Илья Жак. Перед самой войной Шульженко с особой настырностью критиковали за «мещанский репертуар», и над ее головой уже нависала репертуарная гильотина. Именно в этот момент ее новый знакомый предложил ей попробовать спеть «полную задора и огня» его песню «Андрюша». Вскоре этот искрометный хит зазвучал в ее исполнении по Всесоюзному радио и получил всенародное признание.
Именно Жак терпеливо учил Клавдию Шульженко умению делать трогательные паузы в сольных мини-спектаклях, расставлять акценты, выбирать для репертуара такие вещи, с которыми она, обладая от природы вообще-то не сильным сопрано, непременно заставит трепетать зрительские сердца…
Спустя много лет Клавдия Ивановна признается: «Илюша был самой лучшей моей серенадой о любви…»

 

…Народ эту песню сроднил со штыком

Весной 1942 года на идеологическом совещании в Кремле Иосиф Сталин обратил внимание политработников на задачу дать «достойный ответ всяким там Лили Марлен». Песня именно с таким названием вызывающе часто и назойливо звучала в немецких окопах в исполнении излюбленной нацистами актрисы, «иконы стиля» Марлен Дитрих. Спустя месяц Лаврентий Берия сообщил «вождю народов», что «достойный ответ найден». Имелась в виду песня «Синий платочек»—шлягер советской эстрадной певицы Клавдии Шульженко.
—Это та, которая по кирпичику завод разнесла?—спросил главнокомандующий.
—Она самая.
—Тогда пусть эту песню «Синий платочек» переложат на пластинки, для начала тиражом 100 тысяч, и доставят на все фронты…
Указание Сталина претворилось в жизнь неукоснительно…
Где только не исполнялся этот лирический гимн военного лихолетья! Шульженко в составе фронтовых эстрадных бригад исколесила все главные батальные направления в ходе Великой Отечественной войны, ее «Синий платочек» неизменно служил могучим оружием возмездия, грея и воодушевляя сердца защитников Родины. Что интересно, среди солдат была популярна такая примета-легенда: если сегодня на позиции состоялся концерт Клавдии Шульженко, завтра можно ждать приказа о наступлении…
Занимательна история создания этого шлягера, исполненного с поистине былинным звучанием. За год до войны на слова Якова Галицкого в репертуаре эстрадных певцов появился, как говорят, проходной никакушный вальсок «Синий платочек», который предполагал слащавенький гимн весне:
Кончилась зимняя стужа,
Даль голубая ясна.
Сердце согрето, верится в лето,
Солнце ласкает весна…
Но однажды после очередного концерта на Волховском фронте к Клавдии Шульженко обратился молоденький лейтенант, командир взвода пулеметчиков Михаил Максимов. Он дерзнул предложить певице новый вариант песни. И это уже был совсем иной коленкор! Новый, вообще-то с ног на голову поставленный вариант вальса появился в нужное время и в нужном месте. Прочтя текст, Клавдия Ивановна, смахнув слезу, обняла Михаила со словами «А что! Право слово, мое сердце действительно будет теперь согрето…»
После услышанных слов «Сколько заветных платочков носим в шинелях с собой! Нежные речи, девичьи плечи помним в страде боевой!» у каждого солдата щемила душа, а сердце рвалось в священный бой…
Во все последующие годы войны, до самой Великой Победы, тысячи женщин слали на фронт письма с вложенными синими платочками, бойцы закрепляли их на штыках, а артиллеристы и танкисты на боевых лафетах и на стволах «Т-34» наносили синей краской короткое: «За платочек!»
Пройдут годы, и в стране будет создана документальная композиция кинолент «Великая Отечественная война». И самый первый фильм—кадры об освобождении Орла. На улицах города—колонна советских танков, а впереди—«Виллис», оборудованный радиоустановкой. И первое, что услышали 5 августа 1943 года жители освобожденного города и воины 380-й дивизии,—это слова песни «Синий платочек»…
…Клавдию Ивановну Шульженко Родина удостоила многих регалий за ее песенный подвиг. Но ей всегда была особо дорога лишь одна награда—орден Красной Звезды. До нее в стране его носили на груди только сражавшиеся воины…
…На Новодевичьем кладбище в Москве у памятника великой певице всегда на гранитном пьедесталике лежит свежий синий платочек. Он как бы виртуально всепогодно трепещет на ветру нашей памяти о ней, о той, которая была удостоена советским народом высочайшей награды—признанием ее «Голосом Победы»…

 

Леонид СОМОВ.

Леонид Сомов

Заместитель редактора ежедневной информационно-политической газеты "Слава Севастополя"

Другие статьи этого номера