Сполохи Сандомира

Сполохи Сандомира

Сегодня к одной из высоток на проспекте Генерала Острякова одна за другой, а то и вместе подкатывают авто. Из них выходят нарядные люди, чаще при погонах золотого шитья и с большими звездами. В их руках—букеты цветов, пакеты с подарками. Они волнуются от нетерпения встретиться, обнять, сказать добрые слова, вручить подарки и осушить бокалы с искрящимся вином за здоровье и благополучие проживающего под кровом этого дома Леонида Афанасьевича Чернова—полковника юстиции в отставке, участника боевых действий в период Великой Отечественной войны, патриота Родины, в настоящее время активного общественника, просто хорошего по жизни, душевного, открытого людям человека. Сегодня ветерану-фронтовику, окопнику исполняется 95 лет.

 

На эту высоту хоть поднимись, хоть снизу посмотри, все равно иного человека дрожь охватит. Но только не нашего юбиляра. Порог его квартиры я переступил по моде наших дней—в медицинской маске.
—Снимите, пожалуйста, с лица этот наряд. Поверьте, я здоров—такими словами встретил меня без пяти минут юбиляр.
Накануне он возвратился из госпиталя, где (так, на всякий случай) провел недельку-полторы. Врачи остались довольны состоянием здоровья ветерана, его душевным настроем. Молодец!
Для беседы мы сели за удобный столик, свободный от всего возможного и невозможного. Когда под воздействием бреда бесноватого фюрера германцы, потеряв рассудок, пошли войной на СССР, Афанасия Чернова, вчерашнего животновода, поставили в солдатский строй. Его 15-летний сынок Леня после восьмилетки оседлал трактор. Колеса машины бросали ослепительные зайчики отполированными землей «шпорами». Даже в то время, когда тучи набегали на солнышко.
Зайчики от «шпор» на колесах, грешен,—это всё лирика. Проза жизни состояла в необходимости раз в неделю, а то и чаще сливать моторное масло, снимать облегченный и остывший картер. Столько хлопот ради того, чтобы расправленным баббитом обновить втулки шатунов. Паренек выдерживал все. Потерю любимого отца под Брянском, и ту перенес по-мужски. Такие уж люди на малой родине Леонида, в селе Ивановка, что на Тамбовщине,—мужественные, работящие, основательные. Центр России! Дойти сюда у до зубов вооруженных фашистов зла в темных душах хватало, а вот силенки по пути безвозвратно иссякли.
Два с лишним года Леонид Чернов трудился на земле. Как только к ноябрю 1943 года более-менее на нивах управились, Леонида Чернова в неполные 18 лет поставили под ружье. На удивление, молодежь везли не на запад, как думалось, а на восток. Оказалось, в леса Марийской АССР. Там вчерашний механизатор и его товарищи встретили совершеннолетие.
Под сенью вековых деревьев по 12 часов, с утра до густых сумерек, шли напряженная учеба, физическая подготовка. Все это было направлено на то, чтобы метко стрелять, дальше и точнее метать гранаты, глубже по учебной тревоге зарываться в землю.
Наконец ближе к августу 1944 года была дана команда: «В дорогу!» По прибытии на место младший сержант принял командование 12 воинами—отделением автоматчиков 1052-го полка 301-й стрелковой Сталинской ордена Суворова дивизии 5-й ударной армии. В строгое военное время словами не бросались: «ударная», «Сталинская»… Ударная, например,—это та армия, которую в решающий момент бросали в наступление в самой горячей точке фронта.
В первой половине декабря войска Сталинградского фронта у Котельниково встали на пути врага, рвавшегося к Волге. Десятого числа для уплотнения поредевших оборонительных порядков наших войск Ставка из своих резервов направила туда, под Котельниково, 5-ю ударную, которой командовал генерал-майор М.М. Попов. Не минуло и месяца, как 3 января 1943 года 5-ю ударную уже под командованием генерал-лейтенанта В.Д. Цветаева с позиций бывшего Сталинградского фронта бросили на Южный, где назревали серьезные события. Тут же 5-я ударная во взаимодействии с войсками 5-й танковой армии, которой, кстати, уже командовал представленный нами выше генерал-майор М.М. Попов, отбросила все еще сильного противника с рубежа реки Цимли.
К концу января 1943 года соединения Юго-Западного фронта и 5-я ударная Южного фронта вышли к Айдару и Северскому Донцу. В последние дни марта 5-я ударная усилила войска 4-го Украинского фронта. В юго-западном направлении, прорвавшись на рубеж Блакитного и Качкаровки, 5-я ударная армия сняла опасность прорыва врага в тыл и обеспечила подготовку войск фронта к операции по освобождению Крыма.
С июля-августа 1944 года младший сержант Леонид Чернов со своим отделением автоматчиков стал не только свидетелем, но и непосредственным участником боевых действий соединений 5-й ударной армии на тот момент уже 1-го Белорусского фронта.
В предпоследний день июля наши войска решительно очистили от захватчиков Долину Станиславской области, Калуш Дрогобычской и другие города, форсировали Вислу и юго-западнее польского Сандомира захватили плацдарм первоначально шириной по фронту 12 километров и в глубину—15 километров. В этот момент 18-летний младший сержант Леонид Чернов со своими бойцами оказался на Сандомирском плацдарме с задачей защищать и при случае расширять его.
Гитлеровцы, стремясь вернуть плацдарм, яростно атаковали наших храбрецов. Восьмого августа 1944 года в воздухе над их головами появились аж 27 немецких бомбардировщиков и восемь истребителей. Шесть истребителей из нашей 2-й воздушной армии не спасовали перед неприятельской армадой. Воздушный сокол лейтенант Калашников вместе со своими товарищами сбил семь неприятельских стервятников. Остальные рассеялись.
—Мы, автоматчики, шли вперед после того, как «поработали» над врагом артиллерия и авиация. После них царица полей, то есть мы, зачищала перепаханные снарядами и минами территории,—вспоминает Леонид Афанасьевич.
Уцелевшие неприятельские солдаты отчаянно сопротивлялись. В этом случае приходилось действовать по обстановке. Где-то окапывались, использовали неровности рельефа. Отделение младшего сержанта Леонида Чернова на Сандомирском плацдарме потеряло половину состава: троих—убитыми и столько же—убывшими из состава по ранению. 17 августа 1944 года наши войска освободили Сандомир, говорится в официальной хронике. За 23 дня на этом направлении было отмечено продвижение наших соединений вперед на 350 километров.
В дальнейшем если и случались остановки, то очень недолгие. Леонид Афанасьевич обратился к кратким, как фронтовые сводки, воспоминаниям. «В течение двух месяцев,—писал ветеран,—с 12 января по 15 марта 1945 года в составе 1-го Белорусского фронта со своим отделением автоматчиков на передовой линии в наступательных боях, уничтожая фашистов, прошагал 500 километров от Сандомирского плацдарма до Одера, где участвовал в захвате нового плацдарма, от которого до Берлина оставалось 60 километров».
В тех же записках Леонида Чернова о былом читаем: «Как активно проявивший себя на фронте в марте 1945 года был направлен в тыл на курсы младших лейтенантов 1-го Белорусского фронта…»
После курсов были пехотное училище и семь лет службы в качестве взводного и ротного, четыре года прохождения курса обучения в Военно-юридической академии и два десятка лет службы в прокуратурах Дальневосточного, Прикарпатского военных округов и Черноморского флота.
Оформив пенсию, Леонид Афанасьевич три десятилетия, до достижения им 80 лет, осуществлял юридическое сопровождение деятельности флотского стройуправления. За прошедшие годы накопилась солидная стопка почетных грамот, приветственных адресов, дипломов, благодарственных писем… В каждом из документов отмечаются высокий профессионализм военного юриста и его человеческая порядочность.
Если поднять парадный китель Леонида Афанасьевича, то невольно отметишь вес полутора десятков медалей и двух орденов. Самые дорогие—боевые солдатские «За освобождение Варшавы» и «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.». Коснется их Леонид Афанасьевич—и перед его глазами встает место боевого крещения: огненный плацдарм у Сандомира.

 

А. КАЛЬКО.
Фото автора.

Другие статьи этого номера