Голгофа Великого Мастера

«Они сражались  на совесть...»

…Сегодня исполняется 130 лет со дня рождения Михаила Афанасьевича Булгакова—выдающегося русского писателя-сатирика советского периода, драматурга, театрального режиссера и актер, получившего всемирное признание как автор гениального философского романа «Мастер и Маргарита», не имеющего и по сей день аналога в планетарном масштабе.

 

«А он, мятежный, просит бури…»

…Его древнейшая, восточных корней дворянская русская фамилия происходит от тюркского прозвища «булгак», то есть «мятежный». Людям с таким именем покровительствует Солнце, их родовое число по нумерологии—единица, что означает «Я—первый». А именно: человек, харизматично одаренный, с отважным темпераментом, таящим зачатки оригинальности и уникальности в сфере творчества…
Михаил Булгаков еще на подлете к планете по имени «советская литература» видится блистательным болидом из числа тех, которых и сегодня «метеорологи»—историки российской беллетристики могут сосчитать по пальцам. И все равно в сухом остатке Великий Мастер окажется неповторимым, до конца непознанным и волнующе загадочным.
Он, сакрально и всепогодно мятежный, обладающий сердцем горьковского Данко, неизменно пролагал своими литературными шедеврами курс, поперечный линии «красных флажков», выставленных охранными церберами большевистской идеологии, не прося бури как лермонтовский парус, а создавая ее как антитезу покою в умах современников.

 

С мечтой о море…

Уже по геному, по генетически обусловленным признакам этот человек вообще-то должен был явиться в мир с умиротворяющей миссией. Его два деда были священниками, отец, Афанасий Иванович Булгаков, профессор Киевской духовной академии, доктор богословия, воспитывал своего первенца в духе незыблемости державного нравственного управления страной, нетерпимости к проявлениям всяческого богохульства, уважения к традиционным российским культурным ценностям, то есть ко всему, что укладывалось в рамки монархической формулы «Православие. Самодержавие. Народность»…
Михаил рос в семейной атмосфере неизбывной любви к музыке, литературе, театру. Его мама, Варвара Михайловна, преподаватель изящной словесности в престижной Первой киевской гимназии, обладала глубочайшей эрудицией и сумела развить в семерых своих детях трепетное уважение к сокровищницам всемирной литературы, отдавая предпочтение, конечно же, в первую очередь таким российским гениальным писателям, как Иван Бунин, Лев Толстой и—особо!—нежинскому мистику Николаю Васильевичу Гоголю…
Уже в девять лет Мишель Булгаков одолел «Мертвые души» Гоголя и, что звучит феноменально, мог наизусть навскидку прочесть любую из глав этой бессмертной поэмы.
Всё ему давалось легко благодаря феноменальной памяти. Он с отличием окончил гимназический курс, затем по прошествии семи лет так же блистательно, с золотой медалью завершил семилетнее обучение на медицинском факультете Киевского университета и с дипломом об утверждении в степени «лекаря с отличием» подал соответствующее прошение о зачислении его на флот судовым врачом…
Однако по состоянию здоровья его давней мечте бороздить океаны на борту военного российского корвета не было суждено сбыться…

 

Певец «Белой гвардии»

В начале Первой мировой войны он служил полковым врачом по деникинской мобилизации, участвовал в знаменитом Брусиловском прорыве. В последующие годы Булгаков уже ощущает тягу к литературному творчеству на ниве журналистики, причем его фельетоны, бичующие пороки нового строя, создавались в явно гоголевском стиле: в них преобладало над юмором сатирическое начало, обращала на себя внимание изящная ироничная манера излагать порой очень серьезные вещи, язык изобиловал блестками колоритной народной речи.
Российские революционные катаклизмы Михаил Афанасьевич воспринимает вначале как долгожданную панацею для возрождения человеческой личности. Но перелом в его душе возник уже после 1920 года. Булгаков с ощущением непреходящей беды открывает для себя «хаос в душах россиян», неумелое руководство родной страной, в механизме которой человек—всего лишь винтик. Как и два младших брата, осенью 1920 года он стремится уехать из России, ощущая бесчеловечность советской бюрократической системы, но подкосивший его тиф путает все карты.
После окончательной победы большевиков в 1921 году Булгаков покидает Северный Кавказ, где он служил военврачом в 3-м Терском казачьем полку, и переезжает в Москву, открывает в себе талант театрального драматурга. И первой ласточкой всплеска всенародного интереса к его творчеству явилась пьеса «Белая гвардия», две части которой в 1925 году были опубликованы в журнале «Россия». Уже сам заголовок этого смелого ностальгического творения Михаила Булгакова нёс в себе неприкрытый вызов. По сути, пьеса явилась в Стране Советов печатным произведением № 1, в котором явно преобладали сочувственные тенденции к врагам революции, обращение к умам тех соотечественников, которые не питали особой любви к большевизму, что писатель фактически сдублировал и в пьесе «Дни Турбиных», где белогвардейский лагерь не трактовался привычно в карикатурном виде.

 

В кольце «красных флажков»

Естественно, против «дворянской выскочки», якобы воспевшей оду «белогвардейщине», незамедлительно была организована травля. Неприкрытой ненавистью дышали рецензии на «Белую гвардию» таких адептов революции, как Вл. Маяковский, предлагавший в театре освистывать пьесу, критика В. Шкловского. А драматург В. Билль-Белоцерковский в письме к товарищу Сталину злобно писал: «Спектакль надо снять. Если в стране кроме кулаков имеются подкулачники, то в искусстве кроме Булгакова спокойно себя чувствуют у нас и «подбулгачники». (Имелись в виду М. Горький, К. Станиславский, явно симпатизирующие М. Булгакову.—Авт.).
А вот Макс Волошин, восторгаясь творчеством автора «Белой гвардии», назвал Булгакова «душой русской усобицы».
Естественно, «вождь народов» давно уже «приколол булавкой» имя Булгакова в личном «гербарии» сомнительных попутчиков революции. Но вот парадокс: с блеском идущий на подмостках МХАТа булгаковский спектакль «Дни Турбиных» Сталину, однако, вначале понравился. Но, верный своей инквизиторский натуре, на одном из заседаний Политбюро Иосиф Виссарионович, остановившись на проблемах пролетарской неокультуры, неожиданно назвал пьесу «антисоветской штукой», присовокупив: «А Булгаков—не наш!»…
Тем не менее спектакль ставился. Правда, Булгаков испытывал год от года всё возрастающую горечь в душе, когда это его детище бескомпромиссно кромсали в очередной раз преторианцы партийной цензуры. Была, к примеру, изъята сцена, где петлюровец убивает еврея. А финальный эпизод, аранжированный мелодией «Интернационала», чего в рукописи не было и в помине, уложил автора в постель на целую неделю с обострением гипертонического склероза почек, от чего писатель страдал всю свою жизнь…
В 1926 году Булгакова арестовали. По нынешним юридическим меркам он вообще-то был задержан с организацией обыска в квартире на улице Б. Садовой, 10. В течение трех месяцев продолжались его допросы на Лубянке. Пьесы «Дни Турбиных», «Бег», «Зойкина квартира» были объявлены вредоносными, хотя и продолжали числиться в репертуаре МХАТа… правда, до поры до времени. К примеру, в 1929 году пьесу «Бег» запретили ставить по доносу на имя Сталина махровых патриотов творческого объединения «Пролетарский театр».
…Партийные СМИ неустанно фабриковали новые и новые пасквили против мятежного писателя. В 1930 году в «Литературной энциклопедии» в лапидарном абзаце, посвященном М.А. Булгакову, было напечатано следующее: «Он не сумел оценить ни гибели старого, ни строительства нового в СССР»…
Игра в поддавки
Булгаков, доведенный репрессиями до крайней точки душевного кипения, пишет несколько писем «вождю народов», где, ссылаясь на свою безработицу, просит разрешения на выезд за границу. До письменного ответа Булгакову Сталин не опустился. Но 18 апреля 1930 года лично позвонил в «нехорошую квартиру» писателя и рекомендовал обратиться в дирекцию МХАТа с просьбой принять его на работу режиссером.
И ведь не на ровном месте родился этот звонок! М. Горький дважды (в 1930-м и 1931 годах) озвучивал Сталину свое видение места Булгакова в писательской когорте страны: «Нет смысла делать из него «мученика за идею»…
Михаила Булгакова все-таки в 1932 году приняли режиссером-ассистентом в МХАТ, что не ослабило пыла его идейных врагов продолжать поносить имя писателя на чем свет стоит и в прессе, и в ходе различных культурно-массовых столичных мероприятий.
Между тем в стране нарастал вал приверженцев культа личности вождя. И любое проявление каких-либо негативных даже полунамеков о неоднозначности этой исторической фигуры было чревато большими неприятностями для инакомыслящих.
В 1934 году М. Булгаков создает пьесу—комедию «Иван Васильевич», обозначив в ней гротескный образ главного героя, царя Ивана Грозного. Кто-то из кремлевских «табак» обратил внимание Иосифа Виссарионовича на странное совпадение первых букв имен и отчеств двух правителей России. Булгаков был вызван на Лубянку «на беседу», и при жизни автора эта пьеса никогда не публиковалась, а тем паче—не ставилась. И лишь в 1973 году на ее основе вышла на экраны страны феерическая музыкальнвя комедия Леонида Гайдая «Иван Васильевич меняет профессию», которую в ходе премьеры просмотрели 60 миллионов советских людей…

 

Здесь он отдыхал душой

За 10 лет, начиная с 1930 года, в советской печати «по мотивам» творчества М.А. Булгакова вышло около 300 хулительных публикаций и всего три—с похвалой. И в поисках какой-либо живительной отдушины герой нашего рассказа неизменно стремился в Крым, к Максу Волошину, к любимому домику А. Чехова на Белой даче в Ялте. В очерке «Путешествие по Крыму» Булгаков горестно признается: «Когда человек в Москве начинает лезть на стену, значит, он доспел, и ему… надо ехать в Крым».
И неизменно Булгакова встречал и провожал наш белокаменный Севастополь, который писатель посетил пять раз…
Была одна у него (правда, заповедно личная) причина раз за разом посещать город в Крыму. В уже упомянутом выше очерке Михаил Булгаков, впервые направляясь в 1926 году вначале в Коктебель, обозначил своим конечным пунктом пребывания в Тавриде наш белокаменный Севастополь. Перед этой поездкой он на Кузнецком мосту в Москве покупает книгу генерала Слащёва «Крым в 1920 году», стремясь проникнуться духом того окаянного времени, когда 146 тысяч россиян покидали Родину из портов Крыма на врангелевских судах. На одном из них, эсминце «Цериго», в Бизерту ушли и два младших брата Булгакова—Иван и Николай. Именно о них в очередной приезд в Севастополь скорбел душой Михаил Афанасьевич, посещая в нашем городе первым делом Графскую пристань. Именно поэтому последние строчки его очерка «Путешествие по Крыму» звучали так: «…Теплым и ароматным вечером мы с тоской уезжали из беленького, раскидистого, усеянного звездами Севастополя в Москву…»

 

Единственный шаг назад

…Обращаясь взором в пору последних лет жизни Михаила Афанасьевича Булгакова, следует сказать, что именно в свой предсмертный период писатель допускает чудовищную ошибку: он почему-то уверовал, что Сталин подал ему некий знак высокой оценки государством его творчества.
На чем же основывалась эта мнимая догадка? «Крапленым козырем» в игре «вождя народов» с Булгаковым в «дурачка» явились репрессии конца 30-х годов в отношении самых злостных идейных врагов писателя—Авербаха и Киршона. Первый из них—литературный критик Леопольд Авербах—был внесен в «расстрельный список» как враг народа в апреле 1937 года. Драматург Владимир Киршон был ликвидирован в 1938 году. Кстати, именно ему принадлежит авторство знаменитой песни «Я спросил у ясеня…» Именно его, как прототипа, увековечил Булгаков в образе Иуды из Кириафа в романе «Мастер и Маргарита»…
«Все-таки Бог есть»,—записала в дневнике нежнейшая третья супруга М. Булгакова Елена Николаевна Нюренберг, прочитав в «Правде» короткое сообщение о расстреле этих, пожалуй, самых последовательных врагов ее мужа, рапповских теоретиков. И Булгаков почему-то решает, что вот и настал тот момент, когда будет уместным написание пьесы «Батум»—о молодых годах, о начале революционного пути Иосифа Сталина, представив пьесу как некую комплиментарную индульгенцию, быть может, дающую ему право мечтать о том, что Сталин, чей культ личности дал уже могучую поросль, отпустит его за границу.
Вспомним: ведь Воланд в конце концов возвращает заветную рукопись Мастеру… А это означает, что Булгаков допускал мысль о том, что Антихрист способен творить добрые дела. Горестное заблуждение!
…Первая редакция пьесы под амбициозно-лицемерным названием «Пастырь» была завершена в июле 1939 года. Но работа над этим произведением ни шатко ни валко начиналась еще в 1936 году. Существует факт нерасшифрованного звонка Сталина на домашний телефон Булгакова в 1937 году. Можно предположить, что «вождь народов», узнав о намерениях Булгакова написать комплиментарную пьесу «Пастырь», позвонил опальному сатирику и выдал ему некий положительный вердикт…
Как бы то ни было, но 18 октября 1939 года Генеральный секретарь ЦК ВКП(б) на встрече с руководством МХАТа дословно на голубом глазу сказал следующее: «Пьеса «Батум» хорошая, но… ее ставить нельзя»…
Это обстоятельство значительно приблизило скорый уход писателя из жизни…
Вероятно, он еще раз «перевернулся в гробу» уже 53 года спустя, когда театральный режиссер и политолог С. Кургинян сделал попытку поставить эту булгаковскую «крамольную» вещь на Большой сцене МХАТа. После предпремьерного показа спектакль был запрещен, все афиши уничтожены…

 

49-я ступень к бессмертию

…Почитай, уже в московский период творчества М.А. Булгакова в его квартире появилась старинная гравюра «Лестница жизни». На ней изображались фигуры людей, идущих в затылок друг другу вверх по ступеням лестницы, конечную точку которой венчал «Главный приз»—символичный итог Жизни.
Именно таким призом и явилось завершение 10-летней работы М.А. Булгакова над самым мистическим, с фактурными евангельскими аллюзиями произведением ХХ века—гениальным романом «Мастер и Маргарита», в котором в сочетании фантастики и реализма представлена символическая булгаковская система добра и зла, справедливости и истины, наконец, смысла жизни как апофеоза торжества Любви—наперсницы Правды…
В этом великом романе настойчиво муссируется мысль о том, что в подлунном мире добро и зло отроду извечно существуют в душах людей в равных долях. Но самое главное—это выбор пути каждой отдельно взятой личностью на очередной развилке судеб, то есть решение вопроса «Куда и с кем плыть?» И наглядный пример этого—идеологическое противостояние Воланда и Иешуа…
…В свой последний год, снедаемый недугом, именно над «Мастером м Маргаритой» на исходе увядающих творческих сил неустанно трудился писатель. В его доме устраивались читки финальных глав этого шедевра, а слушателями были любимые гости Булгакова: А. Ахматова, И. Ильф и Е. Петров, К. Станиславский, В. Немирович-Данченко…

…Могила Михаила Афанасьевича Булгакова находится в знаменитом вишневом саду Новодевичьего кладбища, где нашли свой последний приют многие великие артисты Художественного театра. Вдова Булгакова, Елена Сергеевна, в течение ряда лет искала такой памятник, который должен был олицетворять величину личности гениального супруга. И вот однажды она обнаружила в куче отходов кладбищенской мастерской огромный черный камень. Эта была знаменитая Голгофа—ноздреватая надгробная глыба с могилы любимейшего писателя Булгакова—Николая Васильевича Гоголя. Она была в 1932 г. вывезена в ходе реставрационных работ на свалку и оказалась бесхозной…
Многие десятилетия Голгофа венчала место последнего упокоения Великого Мастера. Но к 200-летнему юбилею Н.В. Гоголя этот гранитный монолит (кстати, его родина—Крым, в частности, угодья балаклавской «Золотой балки») волею российских культурологов вернулся на могилу мистического автора «Мертвых душ»…
…Всмотримся в изображение любимейшей Булгаковым гравюры «Лестница жизни». Если хорошенько посчитать число ее ступеней с учетом их количества и на обратном ходу с этого своеобразного «эскалатора жизни и смерти», то последней ступенью окажется 49-я. Именно столько лет жизни волею провидения было отведено Михаилу Афанасьевичу Булгакову…
Мистика? Не иначе…

 

Леонид СОМОВ.

Леонид Сомов

Заместитель редактора ежедневной информационно-политической газеты "Слава Севастополя"

Другие статьи этого номера