Великодушный гражданин…

Великодушный гражданин...

Из всех наших поэтов Ф.Н. Глинка—самый оригинальный.

(А.С. Пушкин).

Мы помним…

Коллективная народная память—это символическое представление о самых лучших, сокровенно привлекательных образцах национальных свершений и достижений давно минувших дней с опорой на нравственный потенциал православия. И главный духовный ресурс, в частности, русского народа—это его славное историческое прошлое, гражданская идентичность высокой пробы с патиной глубоко уходящего в глубь столетий беззаветного патриотизма.
Как итог всего сказанного: наша коллективная память сохраняет и свято пестует лишь то, что еще живет или способно жить в сознании нынешнего поколения…
Сегодня отдадим дань одному из лучших представителей созвездия истинных патриотов пушкинской поры, ратнику-поэту, публицисту, военному историку, наконец, декабристу, «великодушному гражданину», по определению Первого поэта России,—Федору Николаевичу Глинке, которому исполнилось 235 лет со дня рождения.
Именно о нем можно с большой долей вероятности говорить, что его литературное наследие и особенно его лепта, внесенная в эстафетное гражданское самосознание русского народа, прошли проверку временем и по достоинству оцениваются современниками. Достаточно констатировать тот факт, что ни единый патриотический форум исследователей мифологических аспектов историко-литературных отражений темы Отечественной войны 1812 года сегодня не обходится без многочисленных ссылок на замечательные, фактологически ценнейшие мемуары непосредственного участника сражений с Наполеоном—Федора Глинки. Это «Письма русского офицера», а особенно «Очерки Бородинского сражения», которые В. Белинский считал произведением, достойным «названия народной книги»…
…В капитальном двухтомном библиографическом словаре «Русские писатели» соседствуют имена десятков самых различных поэтов и прозаиков отечественной беллетристики с незапамятных времен. Что же в сознании народа оставили поэты Алексей Гмырев, Иван Гольц-Миллер, Иван Горбунов, Сергей Гусев? Многоточие… А вот два прекрасных романса, созданные Федором Николаевичем Глинкой, и до сих пор (спустя полтора столетия!) звучат под сводами филармоний и театров, в узких дружеских застольях, услаждая слух и дух…
Озвучим же названия этих перлов настоящей сердечной лирики начала ХIХ века. Это действительно любимые народом песни «Не слышно шуму городского…», «Вот мчится тройка удалая…»
…В юбилейные дни празднования нашей с вами Великой Победы, кажется, вся Россия на клеточном уровне ощущает торжественную поступь пронзительно проникновенных, трепетных слов поэта Лебедева-Кумача в песне «Вставай, страна огромная!» Однако мало кому известно, что авторство сакрально звучащих сегодня слов «война народная, священная война» изначально принадлежит Федору Глинке, который извлек их из глубины своего патриотического эго 182 года назад при создании «Очерков Бородинского сражения…»

Поэт-воин

…В семье отставного капитана, носителя герба древнейшего дворянского рода России Николая Глинки один из его сыновей, Федор, родился болезненным, крайне капризным ребенком. Все свои слезы он выплакал в детстве, однако, дожив до 93 лет, начиная с учебы в Первом кадетском корпусе, не пролил ни единой слезинки, кроме той, что в минуты роковые увидел на его щеке генерал М. Милорадович, в свите которого в 1812 году числился адъютантом поручик Федор Глинка.
Произошло это 14 ноября 1812 года, в то время, когда «великая армия» Наполеона по старой смоленской дороге, теряя живую силу, снаряжение и ориентиры во времени, откатывалась за пределы России, преследуемая русскими войсками.
…Генерал Милорадович, следуя указанию генерал-фельдмаршала М. Кутузова, свершив со своим полком фланговый марш, остановился на бивуак с авангардом в виду какой-то сожженной дотла деревни, в которой сохранился лишь разграбленный господский дом, зияя закопченными окнами…
В небольшом, чудом не загаженном помещении, видимо, раньше служившем прежним хозяевам детскими покоями, кое-как собрали для генерала по крохам спальную утварь, и Милорадович сидел на желтом. с подпалинами диване с вензелями французской гобеленовой мануфактуры, готовясь собрать офицеров на совещание.
В это время с докладом зашел его адъютант, поручик Федор Глинка, и Милорадович заметил, что молодой офицер чем-то крайне расстроен.
—Поведай, друг мой, что за беда?—спросил он.
—Ваше высокопревосходительство, да ведь это село—мое родовое поместье,—дрогнувшим голосом ответил Глинка.—Остались узнаваемыми лишь особняк да путевой столб…
…Среди целой череды неурядиц и испытаний, выпавших на его воинскую долю, вид сгоревшего дотла родимого гнезда, пожалуй, был самым страшным для Федора Глинки потрясением в его судьбе…
Поэт-воин был добровольным участником всех крупных сражений, в которых Россия в первой трети XIX века отстаивала свои национальные интересы. Воевал славно, отличился под Аустерлицем, Тарутино, Вязьмой… А в сражении при Бауцене проявил великолепные стойкость духа и отвагу, отбив у врага два орудия, окружив лишь с пятью измайловцами целый батарейный расчет, за что был удостоен золотого оружия—шпаги с надписью на эфесе «За храбрость». Из 926 русских офицеров, удостоенных в те времена именно такой государственной награды, лишь двое являлись поэтами—Денис Давыдов и Федор Глинка…

«У них свои бывали сходки…»

Как и «великий старец» Лев Толстой, которому первую литературную известность принес знаменитый цикл из трех «Севастопольских рассказов», Федор Глинка был признан всей читающей Россией, конечно же, после публикации восьми небольших томов «Писем русского офицера» и благодаря легендарной «Солдатской песне», с которой армия Кутузова победоносно дошла до Парижа…
Вспомним, братцы, россов славу
И пойдем врага разить.
Защитим свою державу,
Лучше смерть, чем в рабстве жить!
После Отечественной войны 1812-1814 годов Федор Николаевич, выйдя в отставку, целиком посвящает себя литературному труду. С 1817 года он редактирует «Военный журнал», будучи председателем Вольного общества любителей российской словесности, где сближается с Александром Пушкиным…
В начале 20-х годов XIX века вместе с А.Н. Муравьевым он основывает «Союз благоденствия», перманентно участвует в тайных сходках «Союза спасения».
Однако крайностей, в частности призывов к насилию, Федор Глинка демонстративно старался избегать, будучи убежденным сторонником конституционной монархии, умеренных реформ, и в то же время он испытывал нескрываемую ненависть к деспотизму.
11 марта 1826 года, после известных кровавых событий на Сенатской площади в столице, Комиссия для изысканий о злоумышленных обществах добралась и до него, благо что он числился в охранке по титулу «сочувствующий злодеям». Добралась повторно, т.к. ранее, а именно 30.12.1825 года, он был арестован, но вскоре выпущен с устной резолюцией царя: «Иди. Ты чист!»
Видимо, его «чистота» оказалась после более тщательной фильтрации не патентной. Поэта определили на 13 недель (сакральный для поэта знак.—Авт.) в «особые арестантские покои» Петропавловской крепости, после чего последовало императорское повеление: «Отпустить!» Правда, с инквизиторски зловещей ремаркой: «Исключить из военной службы, отправить с фельдегерем в ссылку в Петрозаводск на пять лет под надзор полиции, определив советником Олонецкого губернского правления…»

«Вам русского не сдвинуть царства!»

По возвращении из ссылки Федор Николаевич персонифицирует себя как философского поэта, изучает историю Тверского края, увлекается археологией, активно печатается в журнале «Московитянин». Широкую известность приобретают его лирические миниатюры «Москва», «России верные сыны»…
Будучи всегда склонным к мистике, Федор Глинка в начале 50-х годов, в преддверии Крымской кампании, записывает в дневнике такие строки: «Предчувствия какого-то отдаленного несчастья меня мучают…»
И что же? Это смутное предвидение его не обманывало. Грянула Восточная война 1853-1856 гг.
Стихи Федора Глинки и в период Крымской кампании, и во время русско-турецкой войны 1877-1878 годов становятся духовным достоянием всей армии. Это «Голос Кронштадта», «Сербская песнь», «Уже прошло четыре века», а в особенности «Ура! На трех ударим разом!»
Это стихотворение, впервые напечатанное в газете «Северная пчела» еще в январе 1854 года, стало своеобразным катехизисом для защитников Севастополя:
Так знайте, ваши все мытарства,
Расчет и вычет—всё мечта!
Вам русского не сдвинуть царства,
Оно с Христом и за Христа…
Сей патриотический стихотворный шедевр Федора Глинки был тогда перепечатан во всех газетах империи. Более того, стихотворение специально издали за счет казны в виде брошюры тиражом девять тысяч экземпляров и распространяли в осажденном Севастополе на бастионах и редутах, на ключевых линиях обороны…
Современники, несомненно, отдавали благодарственную дань патриотическому зову поэтического сердца Федора Глинки, героя Отечественной войны 1812-1814 годов, поистине «великодушного гражданина»…
Вот что написал поэт В. Венедиктов в 1854 году:
Ты 12-му году
В радость русскому народу
Незабвенным эхом был.
И теперь, на нас лишь канул
Бранный дождь,—твоя пора
Не ушла: ты вмиг воспрянул
И по-русски первый грянул
Православное «Ура!»

Вне времени…

…Если с высоты ХХI века трезво оценивать достоинства лучших стихотворений Федора Глинки, посвященных событиям Крымской кампании, нельзя не сопоставить их с прекрасными патриотическими творениями военных лет, предшествующими Великой Победе над фашизмом, таких наших замечательных поэтов, как Анна Ахматова, Константин Симонов, Илья Эренбург, Александр Твардовский, Арсений Тарковский…
В частности, Анна Ахматова 80 лет назад создала поистине легендарные строки:
Час мужества пробил на наших часах.
И мужество нас не покинет!
…Право слово, каждый из числа знаменитых советских поэтов военной поры не счел бы виртуальным ремейком подписаться под такими прекрасными строками Федора Глинки:
Но год 12-й—не сказки,
И запад видел не во сне,
Как двадцати народов каски
Валялись на Бородине…
Сегодня, когда над нашим Отечеством вновь нависли тени тех же двадцати народов, сплоченных под ядерной дубинкой Соединенных Штатов, есть резон сослаться на нестареющий в веках силлогизм стагирита Аристотеля: «Воронки истории дымят и остывают медленно…» И, повторяясь, присовокупить к нему замечательную строку нашего поэта-гражданина Федора Николаевича Глинки: «Но год 12-й—не сказки!»

Леонид СОМОВ.

 

Мистическое отступление

…Известно, что в течение всей своей жизни Федор Глинка проявлял обостренное внимание к загадочным извивам событий, явлений и странным, роковым совпадениям в отношениях между людьми.
…В тот самый день, когда у него состоялся короткий разговор с генералом Милорадовичем в сожженной родовой усадьбе Глинок, ближе к полуночи он уснул наконец на лежанке в лакейской, и его посетило жуткое сновидение. Мнилось поручику, что старая цыганка стоит на перекрестке трех дорог и кричит ему пронзительно и страшно: «Помни! Черная метка беды еще лишь однажды ляжет поперек знака твоей судьбы! Рукою кровника по женской линии будут прикрыты глаза очень близкого тебе, большого в стране человека!»
…Минуют роковые тринадцать лет (этого числа всегда опасался герой нашего рассказа.—Авт.), и выстрел отставного поручика, члена Северного тайного общества Петра Каховского оборвет на Сенатской площади столицы жизнь прославленного героя Отечественной войны 1812 года генерала Михаила Милорадовича, при котором в течение многих лет состоял в адъютантах поручик Федор Глинка…
Какая же связь между его жутким, как окажется потом—вещим сном и реальным раскладом трагических событий на Сенатской площади? А ведь такое «странное сближенье», говоря языком А.С. Пушкина, есть. (Буквально информация в строку, а именно: камерная шуточная поэма А.С.П. «Граф Нулин» была им написана всего за два утра, 13 и 14 декабря 1825 г., в с. Михайловском. «Бывают странные сближенья»—такую вот сакраментальную фразу и выдал Александр Сергеевич по поводу того, что именно на это время выпал черед выступления декабристов на Сенатской площади.—Авт.).
Но вернемся к нашему рассказу о некоторых совпадениях в судьбе Федора Глинки. Оказывается, родная мать поэта, Анна Яковлевна, носила в девичестве фамилию… Каховских, приходясь дальней родственницей убийце героя Бородина. Сон в руку? Не иначе…

Леонид Сомов

Заместитель редактора ежедневной информационно-политической газеты "Слава Севастополя"

Другие статьи этого номера