В темном углу…

«Капризы» температурного датчика

Думаю, не зря дети боятся темноты, хотя их специально никто ею и не пугает. Все им там «бабайка» мерещится. Темное время суток—прерогатива темных сил, это и логично.
Знала я в свое время одну молодую семью, где их сын Алеша совсем еще маленьким в угол пальчиком указывал, плакал: там, мол, кто-то сидит. Родители на фантазию списывали, позже—на юмор. Он уже и не доказывал ничего, раз не верят, а с тенями свыкся, они вреда не делали.
Однажды, было тогда Алеше 7 лет, пришлось ему с родителями ехать в другой город. Погиб их друг с институтских времен, с которым, как родился Алешка, и не виделись, разве что переписывались. Олег увлекался альпинизмом, вот и погиб в горах. На похороны Алешу, конечно, не взяли, оставили дома.
Вернулись поздно: пока поминки, с друзьями пообщались, уже и вечер. Рано спать легли, а ночью Алеша к ним пришел, родителей растолкал, заплакал и говорит, что по комнате в свете луны дяденька с длинными волосами ходит, голова в крови, на спине рюкзачок со светящимся зайчиком. Он его не боится, только очень его жаль. Родители так и обомлели, ничего Алешка не мог о покойном Олеге знать и не видел его никогда, а по описанию точно он, Олег. А с рюкзачком он с института не расставался, его ему мама на 18-летие подарила, с ним он и в походы ходил, видимо, и погиб с ним.
Когда Алеша вырос, отучился, хорошо устроился, купил заброшенный старый особняк с нехорошей мистической репутацией. Начал реставрацию, но и тут его особенность себя проявила: по углам старых комнат он часто видел сгустившиеся тени согбенного старика в одеждах старинного кроя, которого, конечно, никто, кроме него, не замечал. Алексею удалось выяснить, что во время революции высокопоставленного вельможу из особняка выселили, семья успела выехать за границу, но он упрямо возвращался в родное гнездо и однажды застрелился прямо на территории своей вотчины. Конечно, беднягу можно понять и даже посочувствовать, но ведь всему и всем свои время и место. Ничего в том циничного нет.
Теперь Алексей—хозяин старого особняка. Ему его возрождать и жить здесь. Начал он призрака выживать: и молебен заказывал, и помещение чистил, но призрак не уходил. И раз Алексей в сердцах, наклонившись прямо над темной тенью, в которой угадывался прежний хозяин дома, громко заорал:
—А ну пошел прочь из моего дома, раз по-хорошему не понимаешь, именем Иисуса Христа и Девы Марии, прочь! И вдруг, резко обернувшись к двери, увидел в проеме священника в развевающейся от сквозняков рясе, того самого, кому молебен заказывал по бывшему хозяину. Священник не мигая смотрел в тот угол, где скрючилась тень призрака. Очень мягко обратился к невидимому душестрадальцу:
—Пойдем со мной, укажу тебе верный путь, там ждут тебя давно дорогие сердцу твоему небожители. Там лучшую обитель найдешь, благодатную.
Батюшка повернулся, неся впереди крест, а за ним смиренно потянулась тень призрака из угла, из прошлого. Должно быть, страждущая душа обрела наконец покой и лучший мир, уступив Алексею свои развалины. Кому из них стало лучше, неизвестно. Одно остается незыблемой аксиомой: всем и всему своё время и своё место.

Л. Петунин.
Журнал «Тайная доктрина».

Другие статьи этого номера