У каждого своя «Каштанка»

Возвращение Москвителева

Некоторые актеры считают, что самое страшное в театре—это когда нужно играть спектакль в практически пустом зале. Такое случается. С этим мнением не согласен главный режиссер Тверского ТЮЗа Иван Пачин. Он уверен, что «это жить страшно, а в театре работать всегда легко и увлекательно». Никто не обещает полных залов и больших денег. Зато он реализовал свою настоящую детскую мечту—служить Мельпомене. В Севастополь Иван Пачин приехал на гастроли. Его команду пригласили на открытие 34-го театрального сезона городского Театра юного зрителя. Премьера «Каштанка» по одноименному рассказу Антона Чехова имела большой успех.

 

—Иван, ваши постановки можно назвать высокохудожественными. Что для вас значит успех? И вообще от чего он зависит?
—Как человек, прошедший определенный путь, я понимаю, что спектакль может быть принят зрителями, а может—и нет. К примеру, есть огромное количество «Каштанок». Все привыкли, что это добрая, милая история для детей—на афишах обозначено «6+». Но в действительности, по-честному, эта история не так проста, как другие сценарии, написанные для детского театра. Тут главное—самого себя не обмануть. Быть честным как режиссер. А будет или не будет успех, зависит от огромного количества факторов, на которые режиссер повлиять не может. Это сложный момент. Спектакли «золотомасочные» снимаются через три года, а не получившие номинацию идут по двадцать пять лет. Все находится в большом космосе. Но каждая работа находит своего зрителя.

—Детей сложно обмануть. Каким должен быть спектакль, чтобы заинтересовать юных зрителей?
—Мы пытаемся рассказать историю, чтобы она была понятна, ощутима, нами прожита. Очень важно быть открытыми с детьми, чтобы взрослые не обманывали и не говорили: «Я-то все знаю, а ты, маленький зритель, посиди да послушай». Дети восприимчивей нас, гораздо быстрее добывают информацию, которую мы в их возрасте не знали. Мы рассказываем историю Чехова—в ней есть подводные камни, ответвления, которые при первом прочтении могут быть не замечены. Эмпатия—вот чему мы должны учиться сами. Куда движется мир? Он движется к эмоциональному интеллекту, к ощущению, а не к логике, не к простым задачам. Ребенок, значительно менее опытный, чем взрослый зритель, должен хорошо ощущать боль за тех персонажей, которые есть в спектакле. И радость, конечно. Если так происходит, это и есть успех для меня.

—Как вы объясните выбор Каштанки? Почему она вернулась к прежним хозяевам, не захотев стать звездой цирка?
—Каждый должен сам решить для себя. А вообще-то нет человека, который мог бы ответить на этот вопрос. Вопрос глубоко внутренний. Я смотрю какой-нибудь фильм, а там главный герой умирает. Мне искренне не хочется такого финала, но я понимаю, что нельзя обойтись без этой смерти, тогда бы история не сработала. Так и Чехов не смог обойтись без этой сцены. Каштанка в любом случае станет предателем. С точки зрения выбора. Ты предашь или тех, кто тебя научил, или свою семью. Собака приняла такое решение. Почему? Загадка человечества. Если ответить одной фразой: ну просто она—собака, поэтому и вернулась к хозяину… Мне не интересно с таким человеком. Он не слышит жизни. В ней все гораздо сложнее. Татьяна очень любила Онегина, но замуж не вышла за него. Маша отказала Дубровскому. Он пришел к ней, но было поздно. Жизнь шире, чем нам кажется.
Когда мы говорим ребенку, что взрослые могут все объяснить, то мы его обманываем. Мы себя успокаиваем, не ищем новую реальность. Не осознаем, что глупы перед какой-то ситуацией. А ведь мы, в сущности, такие же дети. Зато мы можем чувствовать.

—Вы—выпускник Театрального института имени Щукина. Наверняка были знакомы с великим режиссером Владимиром Меньшовым. Какой след он оставил в вашей судьбе?
—Его работы «Москва слезам не верит» и « Любовь и голуби» я считаю гениальными. Но кроме того он—педагог, выпустивший огромное количество ребят: кинорежиссеров и артистов. Человек, чье имя большими буквами занесено в историю российского кино. Картина «Любовь и голуби» мне очень близка еще и потому, что Нина Дорошина, сыгравшая в ней одну из своих главных ролей, преподавала у нас в «Щуке». Мы все чувствовали ее искреннюю природу.
Я учился у Владимира Хотиненко, а параллельный курс вел Владимир Валентинович. Знаю, ребята жаловались, что педагог мало уделял им внимания. Мне кажется, неправильно за это ругать мастера, который дал им возможность получать образование. Он—глыба, мастодонт, большой мастер. Видел его в спектакле «Пизанская башня» в 2019 году. Известный кинорежиссер предстал как замечательный актер, будучи в пожилом возрасте, в паре со своей супругой Верой Алентовой…
Легенды уходят, уступая дорогу молодым. Может, как раз следующее поколение становится старше из-за их ухода, зная, что теперь—их время, как в семье после смерти родителей дети сразу взрослеют. Сейчас в обед читал о Меньшове. Он говорил, что русскому народу надо давать больше любви в своих работах. Жизнь у нашей нации сложна и печальна. А это действительно ценно и важно.

—Интересно ваше мнение о другом художнике—самом обсуждаемом режиссере, худруке Театра на Малой Бронной Константине Богомолове, у которого что ни постановка, то скандал…
—Он—художник, он так видит. У меня есть учителя, которые не согласны с его позицией. И я понимаю, почему, и тоже в чем-то не согласен с его позицией. Он выбрал себе такой путь. Считает, что честен перед самим собой. Кто может его судить? Если вам не нравится режиссер, не ходите на его спектакли. Если ходите, но для того, чтобы «плеваться»,—вопрос к вам. Значит, вы не можете эту желчь в себе истребить. У нас есть масса художников с другим подходом, с другими принципами. У нас большая страна, поэтому необязательно с ним пересекаться, рассуждать только о нем. Мне даже во снах не снятся его гонорары, масштабность его постановок. Я с ним никак не связан. Я не нахожусь в его поле, а он—в моем. В этом смысле Богомолов для меня—все равно что Квентин Тарантино, Вуди Аллен. Пусть расцветают все цветы. Надо искать то, что нравится, а не наоборот. Искать тех, с кем хочется вести диалог в одном пространстве. В мире огромное количество того, что нам лично не подходит. Ты не сможешь от всего отгородиться, но ты можешь выбирать.

…Рассказ Антона Павловича заканчивается троеточием. Есть над чем подумать и порассуждать над не взрослой и не детской историей собаки с человеческой судьбой. Последняя глава называется «Неудачный дебют», но премьера «Каштанки» была удачной. Иван Пачин и его творческий коллектив вложили в классическое произведение свои чувства, мысли и свое переосмысление жизни. И сделали, как выяснилось, правильный выбор.

 

М. Клименко.

Другие статьи этого номера