Пропавший без вести защитник Севастополя

Пропавший без вести защитник Севастополя

«Добрый день, уважаемая редакция газеты «Слава Севастополя». К вам обращается Татьяна Торесен из Норвегии.
В нашем небольшом городке Йовике летом прошлого года мы с мужем обнаружили могилу двух неизвестных советских солдат, которых немцы расстреляли 8 сентября 1944 года. Безымянный памятник был в плохом состоянии! Благодаря рассекреченным документам в архиве я нашла их имена. Оба советских солдата были военнопленными лагеря Вогорд. Я написала письмо в министерство Норвегии и попросила восстановить памятник и написать имена наших солдат на монументе. И результат налицо! К 9 мая 2021 года имена наших двух солдат—Ивана Александрова (рожден в 1909 году) и Александра Калистратова (рожден в 1917 году)—появились на восстановленном монументе в нашем городе. Мы смогли найти семью солдата Александра Калистратова. Поисками семьи солдата Ивана Александрова мы также занимаемся, но пока безуспешно.
Работая с архивами и историками Норвегии, я нашла еще одного выжившего узника лагеря советских военнопленных Вогорд—это Николай Степаненко. История его жизни очень похожа на истории миллионов других пропавших без вести советских солдат. Он был защитником Севастополя все 250 дней, а потом—плен, немецкие и норвежские лагеря, побег…
12 ноября 2021 года—80 лет со дня гибели крейсера «Червона Україна», на котором воевал штурман Николай Степаненко. О таких забытых героях надо говорить и рассказывать нашей молодежи! Это важно, особенно сейчас, когда многие пытаются опорочить значение советского солдата в освобождении всей Европы от фашизма и всего мира от порабощения!
Я и сыновья Николая Степаненко готовим репортаж о защитнике Севастополя в норвежской газете, которая выйдет к 12 ноября.
Было бы хорошо, если бы о нем узнали и в Севастополе!

С уважением Татьяна Торесен, Норвегия».

 

В небольшом норвежском местечке Хенефоссе 8 мая 1990 года, к 45-летию освобождения Норвегии от немецких оккупантов, на месте, где во время Второй мировой войны находился лагерь советских военнопленных, был установлен монумент. На открытии памятника советским узникам лагеря Вогорд присутствовал один из выживших в нем—Николай Степаненко.
Судьба этого человека очень похожа на судьбы миллионов советских солдат, пропавших без вести.
Николай Степаненко родился 15 октября 1919 года в Киеве. Отца звали Ильей, он работал столяром, мама Анна была домохозяйкой, старшего брата звали Григорием. Жила семья в своем доме с небольшим участком земли и хозяйством: четыре коровы, две лошади, четыре-пять свиней, куры, гуси. Николай, окончив 8 классов общеобразовательной школы, еще три года учился в ботаническо-технической школе. По окончании несколько месяцев работал садовником в Киеве. Старший брат Григорий был летчиком—в 1936 году погиб в Испании.
В 1936 году Николай Степаненко был призван на службу в Красную Армию. Далее принят в школу рулевых в Севастополе и находился на обучении в ней год. После был зачислен на крейсер «Червона Україна». Начало Второй мировой войны встретил на нем в звании штурмана. Воевал на крейсере до 12 ноября 1941 года, в этот день корабль был атакован немцами с воздуха и потоплен у причала Севастополя. Николай Степаненко вместе с командой сошел на берег и защищал наш город до 4 июля 1942 года. Был взят в плен немцами 5 июля 1942-го…
Кровавая битва за Севастополь началась 30 октября 1941 г. Немцы пытались взять город несколько раз, но, встретив отчаянное сопротивление советских войск, не смогли окружить его. 250 дней и ночей длилась героическая оборона Севастополя. До июля 1942 года советские войска сдерживали напор противника. Хотя немцы регулярно бомбили город и продолжали атаки с суши, советские войска держали оборону, тем самым притягивая к себе все большее количество немецких солдат и боевой техники. Фашисты, не пройдя по этой территории, потратили много времени, тем самым план Гитлера по молниеносной войне и захвату Сталинграда и Кавказа, богатого нефтью, был сорван. Но силы были неравны, и часть советских солдат была эвакуирована по морю. Однако порядка 85000 моряков и красноармейцев, не успевших эвакуироваться из горящего Севастополя, были взяты в плен, 35-40 тысяч из них были ранены и брошены на произвол судьбы. Одним из таких солдат, не успевших эвакуироваться из города и попавших в плен, был Николай Степаненко.
С начала июля 1942 года и до начала декабря 1944-го началась его дальняя дорога из Севастополя в лагерь Вогорд в Норвегии.
Сначала русские военно-пленные шли пешком 700 километров в Николаев. Николай Степаненко так вспоминал об этом: «Колонну военнопленных из Севастополя гнали румыны. Еду на всем протяжении пути нам дали только два раза, воды не давали вообще. Если кто-то из солдат, увидев лужу на дороге, склонялся и начинал из нее пить, румыны его расстреливали на месте. Румынские солдаты, сопровождавшие нашу колонну военно-пленных, были хуже, чем немцы или австрийцы. Я видел своими глазами, как троих детей они застрелили лишь только потому, что те подошли очень близко к дороге, по которой гнали советских военнопленных. Жизнь русского человека ничего не значила для них. Они повторяли слова Гитлера, что с каждым убитым русским победа в войне приближается быстрее. В Николаеве 45000 бывших защитников Севастополя погрузили в товарные вагоны и повезли через Польшу в Германию. Мы все попали в Бухенвальд. Я находился там с зимы 1942-го до зимы 1943 года».
И вот еще как Николай Ильич вспоминает о том времени: «В лагере были нечеловеческие условия, в бараках было так тесно, что места на полках всем не хватало, многие спали по очереди. Военнопленные сидели на полу на коленях друг у друга, тесно прижавшись, чтобы все товарищи смогли уместиться под крышей. Советские солдаты умирали в огромном количестве. Многие перед смертью задавали один и тот же вопрос: «Зачем нам дали приказ оставить свои позиции и собраться в порту? Да я бы лучше сражался до последнего патрона и умер на своей земле!» С рассветом мы выносили тела умерших за ночь. За эту зиму 1942-1943 годов из 45000 военнопленных из Севастополя к весне 1943-го оставалось в живых только 5000. Весной 1943 года всех нас, кто выжил в тот период, перевели в лагерь недалеко от Дюссельдорфа. Полгода спустя 2000 советских военнопленных перевезли в товарных вагонах в Кельн. Нас поместили в грузовые отсеки на корабль и отправили в Осло, где погрузили в вагоны. Поезд прибыл на станцию Вал, которая находилась между Хенефоссом и Евнаки. Одну ночь мы провели в военном лагере Валсмуен. На следующий день нас пригнали в Вогорд. В декабре 1944-го по прибытии в Вогорд я весил 48 килограммов».
До прибытия Николая Степаненко в Вогорд русские военнопленные уже находились в нем один год.
Немцы планировали построить аэропорт для своих самолетов, даже место было выбрано—это Эггемуен. В конце осени 1943 года начались работы по подготовке и строительству немецкого аэропорта на норвежской земле возле Эггемуена.
В качестве рабочей силы для постройки аэропорта немцы использовали советских военно-пленных. С конца 1941 года немецкие оккупанты уже активно использовали русских военнопленных в Норвегии на строительстве железной дороги, прокладке туннелей, строительстве защитных сооружений и т.д.
Первые советские военно-пленные в район Рингерике прибыли осенью 1943 года. Их разместили в Валсмуене. Всю осень и зиму работали наши военно-пленные в Эггемуене. Расстояние между бараками, где находились военнопленные, и строящимся аэропортом было большим, и немцы считали, что это непрактично. Утром и вечером уходило много времени на то, чтобы пленные дошли до работы, а потом вернулись назад. Немцы решили построить новый лагерь для советских военнопленных—рядом с площадкой, где строился аэропорт Эггемуен.
29 января 1944 года немцы наняли местных жителей для расчистки от снега большой территории в местечке Вогорд, сказав, что они помогут строить лагерь для русских военнопленных. До войны это место использовалось местными жителями как полигон для стрельбы. Строительство лагеря началось 1 февраля 1944 года норвежскими гражданами (в основном это были местные жители): столбы четыре метра в высоту с колючей проволокой и три ряда с «колючкой» в земле, чтобы узники не смогли подкопать ход и выбраться из лагеря. Бараки строились быстро, в некоторых были деревянные полки, на которых военнопленные могли спать, и деревянный пол, в остальных бараках был просто земляной пол, на который положили немного соломы, и военнопленные могли спать, только тесно прижавшись друг к другу. Некоторые бараки были 30 метров в длину, другие—немного меньше. В центре каждого стояла небольшая печь (наподобие нашей «буржуйки»). В лагерь провели воду и оборудовали туалет. Зима еще не закончилась, а лагерь для русских военнопленных был построен.
Пожилые жители Вогорда вспоминают, как каждый день в любую погоду шли русские военнопленные из лагеря через лесную дорогу на работу в Эггемуен. Они двигались колонной по два или три человека в каждом ряду. В тоненькой с дырками одежде, худые и изможденные голодом и тяжелой работой, у многих на ногах не было обуви, они шли с привязанными вокруг ступней мешками, на некоторых была деревянная обувь. Со всех сторон колонну военнопленных сопровождали немецкие охранники с овчарками. Некоторые военнопленные были очень слабы и не могли идти сами, поэтому товарищи поддерживали их с одной стороны, а иногда—с обеих. Военнопленные в лагере были со всего Советского Союза. Среди них—азиаты, белорусы. Но русские составляли большинство».
(Окончание на 3-й стр.).
(Окончание.
Начало на 2-й стр.).

Несколько местных школьников, которые каждый день ходили в школу и проходили мимо того места, где работали русские военнопленные, бросали им свои пакетики с едой. Вот воспоминания одного из этих школьников: «В ответ на нас смотрели благодарные глаза военнопленных. Таким образом пленные благодарили нас, норвежских детей, за еду. Не всегда немецкие охранники разрешали нам давать еду пленным. Но каждый раз, когда нам удавалось передать небольшой пакет, мы видели, как русские военнопленные делились этим малым со своими товарищами».
Николай Степаненко рассказывал: «Еда в лагере Вогорд была лучше, чем в лагере Бухенвальд. В Бухенвальде нам давали такой сухой хлеб, что мы жевали его с трудом. Хлеб был очень твердым, потому что в него немцы мешали древесные опилки и песок. А здесь, в Вогорде, нам давали 300-400 граммов обычного человеческого хлеба в день и плюс немного горячего овощного супа для тех, кто работал на постройке аэродрома. В Германии нам тоже иногда давали суп. В супе для бульона часто использовали внутренности животных с бойни, поэтому в нем плавали остатки сена или травы—всего того, чем питалось животное до того, как попасть на бойню».
Русские военнопленные не только работали на строительстве аэропорта, но и строили подъездные дороги к нему. Самая тяжелая работа выполнялась советскими военнопленными. Они расчищали лес, рубили деревья, засыпали мелкой щебенкой подъездные пути к строящемуся немецкому аэропорту. Насчитывалось 200-300 немецких солдат, которые несли охрану в лагере Вогорд. Немецкие солдаты прибыли после расформирования из Северной Африки, где они находились под командованием генерала Роммеля. Жизнь русского военнопленного ничего для них не стоила.
Один местный житель, бывавший несколько раз в лагере для военнопленных, вспоминает: «В переполненных бараках—ужасный запах гнилого, но русские всегда смотрели на нас, норвежцев, с улыбкой, по-доброму кивая головой. Они смотрели на нас голодными, спрашивающими о еде глазами».
Из лагеря было совершено несколько побегов.
О своем побеге Николай Степаненко вспоминает так: «В начале зимы 1945 года мы, военнопленные из лагеря, чувствовали: что-то идет не совсем так, как хотят немцы. В лагере среди военнопленных немцы начали вести активную пропаганду. В Вогорде появились власовцы. Всех военнопленных заставляли слушать всю эту фашистскую пропаганду. Немцы вместе с власовцами хотели создать отряд из военнопленных, чтобы мы сражались против своих же, русских. Один из военнопленных смог смастерить радио практически из ничего, и мы иногда слушали русскую станцию. Мы понимали, что немцы терпят поражение везде, и это придавало нам сил. Но немцы нашли это нехитрое радио. Немецкая охрана выстроила всех нас, пленных, и комендант потребовал, чтобы мы сражались на стороне фашистов. «Это будет правильно для вас»,—так он выразился. И тут я не выдержал и выкрикнул громко при всех, что Гитлер не видел, как умирают его товарищи, так, как это видели все мы, да если бы я увидел, что Гитлер тонет, я бы утопил его своими руками. За сказанное меня забрали и посадили в одиночный карцер. Я мог выходить из карцера только один раз в день, чтобы забрать еду на кухне. Один немецкий охранник всегда шел впереди, а второй—сзади.
2 февраля 1945 года мела очень сильная пурга, дул холодный ветер. Снег валил, не переставая. Меня вели до кухни два охранника, чтобы забрать еду. Кухня в лагере делилась на два отделения: немецкое и русское. Первый охранник пошел в немецкое отделение, а я со вторым охранником стоял возле отделения для русских и ждал. Второй охранник, постучав немного нога об ногу, пошел за моей едой на кухню, оставив при этом дверь открытой. Он периодически оглядывался на меня и проверял, стою ли я на месте.
Я сразу же понял, что это мой единственный шанс. Я не хочу быть застреленным в лагере! Уж лучше получить пулю в спину при побеге! И я побежал! Одежда на мне была тонкая, одни лохмотья, но я бежал, не оглядываясь, не ощущая холода. Пурга помогала мне и очень быстро заметала мои следы. Я был уже достаточно далеко, когда услышал сирену тревоги, доносившуюся из лагеря. Немецкие охранники, не найдя меня возле дверей кухни, подумали, что я ушел назад, в карцер.
Было очень холодно, и они были уверены, что в такую погоду я и мысли о побеге не допущу. Не найдя меня в карцере, они подняли тревогу в лагере… Я шел по лесу семь дней и ночей, было холодно, мороз доходил до минус 20, и я понимал, что если сяду отдохнуть, то засну и замерзну. Чтобы не замерзнуть, мне надо было постоянно двигаться. Мне повезло: вдруг меня кто-то окликнул, и я понял сразу, что это не немец. Немецкую речь я могу отличить от норвежской. Это был партизан. Неподалеку в горах находился маленький дом, где он скрывался от немцев. Это было моим спасением. До 8 мая 1945 года партизаны прятали меня».
После окончания войны и до отправки наших бывших военнопленных домой Николай встретил норвежскую девушку и влюбился в нее. Домой, на Украину, возвращаться было не к кому. Отец и мать умерли до начала войны, а брат, который был летчиком, погиб еще в Испании. 29 декабря 1945 года Николай женился на своей возлюбленной. Так сложилось, что он прожил всю оставшуюся жизнь неподалеку от того лагеря для советских военнопленных Вогорда, где был узником. Николай Ильич умер в кругу своих детей и внуков в 1995 году.
Хочу привести слова Николая Степаненко, сказанные им на открытии мемориального памятника 8 мая 1990 года: «Человек, который не знает своей истории,—это нищий человек!»
От редакции.
Искренне благодарим Татьяну Торесен за ее рассказ об одном их десятков тысяч защитников нашего родного города, за память, за искреннее желание рассказать правду о войне молодому поколению. Чтобы помнили, а значит—никогда не были нищими!

Другие статьи этого номера