Сестра Марина

Звезды эстрады, политики, ведущие специалисты отрасли, богатые люди, деятели искусства и культуры — контингент, находящийся в зоне пристального внимания прессы и телевидения. А это значит, что каждый севастополец следит за их судьбой, под лупой рассматривая каждый благовидный или не очень поступок публичной особы, каждый жест и вздох. О людях же, не принадлежащих к этой категории, со страниц газет или экрана телевизора говорят крайне редко и только в том случае, если с ними произошло что-то из ряда вон выходящее. И очень даже зря. Мы убедились в этом на примере одного прелюбопытнейшего случая. Но обо всем по порядку.Для нас эта история началась со звонков в редакцию и письма от проходивших лечение в терапевтическом отделении третьей городской больницы Е.А. Кравченко, Л.Н. Кривенко, Е.А. Деревянской и Л.К. Смирновой. Признаемся, что благодарности в адрес врачей и медперсонала мы получаем достаточно часто. Так, одновременно с этими обращениями мы получили еще одно благодарственное письмо от З.М. Тыскевич, И.А. Романчук, В.Р. Красникова и других со словами признательности в адрес медперсонала отделения для ветеранов Великой Отечественной войны за чуткое и внимательное отношение ко всем людям пожилого возраста. Но в этот раз что-то заставило нас со вниманием отнестись к этому случаю, что-то "зацепило". Быть может, то, что после краткой благодарности в адрес медперсонала, и в частности лечащего врача Вячеслава Долганина, множество теплых слов посвящено процедурной сестре Марине Федотовой. И действительно, средний персонал больниц благодарят не всегда. Велика заслуга — уколы делать да капельницы ставить, думает большинство, но в случае с Мариной все иначе.

Мы приехали в 3-ю городскую больницу утром, в самое "жаркое" для Марины время. Узнать ее не составило труда — снующие туда-сюда медсестрички постоянно обращались к ней со всевозможными вопросами. Марина успевала ответить на них "на лету" из одной палаты в другую, из них — в процедурный кабинет. И как все можно держать в голове? Ее действия завораживали своей быстротой и точностью, одного профессионализма для которых недостаточно. Но разговаривать с нами Марина сначала не захотела: "Выдумали тоже! Про меня и в газете писать! Я обычная медсестра!" За помощью и разрешением поговорить с процедурной медсестрой мы обратились к заведующей отделением. Она не только дала согласие на интервью, но и рассказала, что Марина не просто хорошо и добросовестно выполняет свою работу — она, что называется, медсестра от Бога с удивительным профессиональным чутьем. Ради ее внутривенных уколов и капельниц люди из отдаленных районов города стараются попасть именно в эту больницу и "даются в руки" только Марине. Кроме того, от больных мы узнали, что она еще и неутомимый борец за справедливость. Но не в том, опошленном смысле этого выражения, ассоциирующегося с нашими политиками-правдолюбами. Она яростно отстаивает права пациентов, бунтует против любой несправедливости. Да, и такое редко встретишь в наши дни.

Заручившись разрешением начальства, мы вернулись в процедурный кабинет, где нам и удалось поговорить с его хозяйкой. Беседу нашу хотелось бы привести дословно, чтобы читатель имел представление о характере нашей героини.

— С чего начался ваш путь в медицину?

— После восьмого класса пришлось в силу семейных обстоятельств покинуть школу и приобретать профессию. Тогда в городе было только два учебных учреждения, дающих среднее специальное образование: медучилище и политехнический техникум. Выбрала медицинский. А потом понравилось, втянулась. А сейчас уже и не представляю себя в другой профессии.

— Нам рассказали, что ваша мама тоже была медсестрой в этой больнице. Сказался ли этот факт на выборе профессии?

— Да, мы живем в этом районе, и мама была старшей медсестрой в детском отделении этой больницы. Оно существовало тут до 1982 года. Я родилась в этой больнице. И потом мама часто брала меня с собой, когда некуда было пристроить. Маленькая была, болела, в садик нельзя было, и мама брала меня сюда. До тринадцати лет я тут была частой гостьей. Первомайские и ноябрьские демонстрации, конкурсы — вместе с персоналом отделения участвовала в них и я. Помогала маме детей из отделения на прогулку выводить. А процедурного очень боялась. Потом мама умерла, и с больницей я вновь столкнулась только на практике. Когда я училась в медучилище, попала сюда на практику, так как раньше медсестер распределяли по месту жительства. Отделение выбрала терапевтическое. Но я думаю, что медсестрой стала не по примеру мамы, а в силу обстоятельств. Допустим, для дочери я бы не желала этой профессии, это совсем не для нее.

— Да, профессия медсестры сейчас совсем непрестижна, да и получает младший медперсонал совсем мало.

— Очень мало. Зарплата — копейки. Того, что я зарабатываю, хватает только зимой на оплату коммунальных услуг, а летом — на фрукты. Деньги в доме имеют место быть только благодаря мужу, военнослужащему Черноморского флота Российской Федерации. Но все равно работу свою люблю и другой себе не желаю. Держит что-то внутри, может, сила привычки или ответственность — раз выбрала дорогу, то и надо по ней идти. А недобросовестно выполнять свои обязанности из-за того, что мало получаю, — перед людьми, пациентами, их родственниками, коллегами неудобно.

— Все говорят о вашей феноменальной памяти и внимании к каждому пациенту. Как вам это удается?

— У меня память самая обычная. Просто стараюсь держать в уме всех больных, их диагнозы и назначения. А вот с фамилиями труднее. Часто иду, встречаю бывших пациентов, они здороваются, а я помню и от чего лечили, и даже что колола, и хорошие или плохие вены у них, а вот фамилию вспомнить не могу. Так что память у меня совсем не выдающаяся.

— А ваши способности, о которых нам рассказали пациенты и ваше начальство в отношении уколов?

— Да нет никаких способностей! За то время, что я работаю, любой научился бы не хуже. В этом году будет уже 20 лет, как я пришла в третью городскую больницу работать. Правда, я не сразу стала процедурной медсестрой, до этого и постовой была, но в итоге лет 15 выйдет. А все эти восторги и восхищения в мой адрес — это ненормально, неестественно!

— Марина, какими качествами, на ваш взгляд, должна обладать медсестра?

— Люди разные, и конфликтов не избежать, но их надо стараться понять. Это не значит, что надо отвлекаться на какие-то посторонние разговоры, нет. Просто понять и поставить себя на место пациента или его родственников. Почувствовать, что они думают и чего боятся. У нас очень тяжелое отделение, много пациентов умирает, многих привозят в очень тяжелом состоянии. И к этому, к сожалению, привыкаешь.

— И вы никогда не жалели, что выбрали эту стезю?

— Нет. И даже не представляю, где бы я еще могла пригодиться со своим характером и навыками.

Разговор пришлось свернуть быстро — отвлекать дольше от работы Марину не хватило смелости. Да и во время нашего краткого интервью к ней с вопросами и за советами каждые две минуты обращались сотрудники. Интересно, как справляются в этом отделении, когда она, например, в отпуске?

Из отделения нас долго не хотели отпускать. Пациенты наперебой рассказывали о Марине и демонстрировали исколотые руки без единого синяка: "У нас в палате бабушка лежит, до того, как она попала сюда, ей все вены раскурочили, так теперь только Мариночке дается, только ей доверяет!"

Понимаю, что Маринину кипучую, бьющую через край энергию, ее чутье и профессионализм, ее строгую любовь к людям и скромность, не показную и наигранную, а настоящую, внутреннюю, словами не передать. Ее нужно только увидеть и понять восторг тех, кого судьба столкнула с этой совсем не простой процедурной медсестрой.

Другие статьи этого номера