Нас водила молодость…

Иван Патук—широкоизвестный в городе человек. О нем писали местные и заезжие журналисты, в том числе и зарубежные, чаще по поводу его 70-, 80-, 90-летия. Завтра Ивану Ивановичу исполняется 95 лет. Не повторять бы уже сказанное и написанное… Но как удержаться от желания хотя бы тезисно напомнить себе и людям о звездных событиях биографии юбиляра!

 

Он участвовал Нас водила молодость...в Великой Отечественной войне со дня ее начала до Победы. В самых «горячих точках» боевых действий. Не в обозе, хотя и он важен на фронте, а на самом переднем крае, на передовой, в тылу врага.
Иван Патук возглавлял подразделения разведки—полковые и дивизионные. Под покровом темноты нашему герою и его товарищам приходилось ползком проникать на минные поля противника, преодолевать проволочные заграждения. В апреле 1944 года на имя Ивана Патука был заполнен наградной лист. Его текст завершала фраза, дышащая порохом. В прежних газетных публикациях на нее неизменно ссылались. Стоит, однако, привести ее полностью: «Разведчиками (под руководством Ивана Патука.—Авт.) захвачены 275 пленных (читай «языков».—Авт.), три автомашины, два мотоцикла, 20 пулеметов, склад, железнодорожный эшелон с продовольствием и другие трофеи». Впереди был еще год войны. Иван Патук со своими побратимами разительно пополнил свой боевой счет.
Глубокой осенью 1943 года Иван Иванович и его ребята, как и положено разведчикам, в числе первых высадились у Керчи на Еникальскую косу. Опять же в числе первых Иван Патук ступил на улицы освобожденного Севастополя с тем чтобы гнать врага дальше, на мыс Херсонес. Иван Иванович—участник военного парада на Красной площади в 1945 году, которым командовал маршал Константин Рокоссовский, а принимал парад маршал Георгий Жуков в присутствии Иосифа Сталина на трибуне Мавзолея, а также в 2005 году, когда отмечалось 60-летие Победы народов СССР в Великой Отечественной войне. О чем еще сказать? Может, о том, что севастопольцы трижды оказывали Ивану Патуку высокое доверие, избирая его депутатом городского совета.
Предшествовавшая юбилею встреча с Иваном Ивановичем побудила к пристальной оценке, может, кому-то известных фактов его биографии. 25 сентября 1942 года «началась Туапсинская оборонительная операция Черноморской группы войск Закавказского фронта против 17-й армии противника,—говорится в краткой хронике «СССР в Великой Отечественной войне. 1941-1945 гг.»,—который… пытался овладеть Туапсе ударом через горы западной части Главного Кавказского хребта и развить наступление вдоль Черноморского побережья».
В последующие дни обстановка вокруг Туапсе накаляется. 27 сентября «на Туапсинском участке фронта войска 18-й армии (командующий—генерал-майор Ф.В. Камков) Черноморской группы вели тяжелые оборонительные бои в лесистых горах, отбивая яростные атаки немецко-фашистских войск».
В составе соединений 32-й дивизии 18-й армии с сентября 1942 года воевал лейтенант Иван Патук.
30 сентября «войска 18-й и 56-й армий… отбивали атаки превосходящих сил противника, вклинившихся в их оборону в районе Фанагорийское и восточнее направления железной дороги Хадыженская—Туапсе».
10 октября 1942 года «соединения 18-й армии северо-восточнее Туапсе приводили себя в порядок после тяжелых горных оборонительных боев». Отдыхали, видимо, недолго. Пять дней спустя «войска 18-й и 56-й армий… продолжали отражать атаки противника в районе железной дороги и шоссе между Хадыженской и ст. Пшиш, а также в долине р. Псекупс…»
На строки фундаментального академического издания сами накладываются воспоминания Ивана Ивановича. У Туапсе он, 20-летний младший офицер, получает назначение на должность командира батальона одного из полков 32-й стрелковой дивизии 18-й армии.
Робости перед ответственностью не было. Иван Патук успел окончить Харьковское пехотное училище. В его стенах учили как положено, в условиях, приближенных к боевым. Скажем, многодневные сборы проводились не летом, а зимой. Вот они, дремучий лес, палатка, котелок… Дальше—как знаешь: при низких температурах, в глубоких снегах. Или регулярными были кроссы с полной выкладкой на 5 километров, на 10, 20… И так до 100 километров. При этом в голове колонны бежали начальник училища, комиссар и другие офицеры. Их машины «плелись» где-то в хвосте, так, на всякий случай.

Выпуска как такового не проводили. Обстановка не та. Приказ министра—и марш в войска. В 223-м пехотном полку 19-летний лейтенант принял взвод. Боевое крещение получил где-то вблизи Винницы, считай, на своей малой родине. В первом бою ребята выстояли. Незваным пришельцам потребовался почти месяц, чтобы собраться с ответом. Полк угодил в окружение, но не без потерь выбрался к своим. Иван Патук получил тяжелую контузию. Его подобрали с полной потерей сознания, чтобы отправить на восток, в тыловое по тому времени Сталино (нынешний Донецк) в госпиталь.
Окончательно вставший после контузии на ноги Иван Патук аккурат успел к моменту формирования исключительно из шахтеров 334-й Сталинской шахтерской дивизии. Все еще 19-летний Иван принял роту—вчерашних тертых жизнью шахтеров. Подошедший враг попытался было с ходу взять Сталино. Дудки! Не удалось с ходу. Правда, пришла помощь как будто свыше. На глинистую почву хлынули дожди. Дороги развезло так, что даже танки с крестами на броне встали. Что уж говорить о солдатах в ботиночках со шнурками, завязанными бантиком!
Живую «стену» шахтерскую сдвинули с места лишь тогда, когда немцам пришел на выручку танковый корпус, а солнце на небе целиком закрыла туча воющих моторами «стервятников». Скрытый в шахтах люд-ской резерв пошел на убыль.
…У Туапсе лейтенант Иван Патук, теперь уже 20-летний, но все еще юный, пришел в вверенный ему минометный батальон без робости. Батюшки! Его новые подчиненные не догадались об элементарной защите. Правило солдатское: остановился—тут же окапывайся. Под руководством юного, но испытанного в боях комбата быстро навели порядок в виде траншей с ходами сообщения и минных полей. Командир полка майор Казаков, отметив перемены, проронил: «Ты, Иван Иванович, будь при мне на наблюдательном пункте. Постоянно».
Без траншей и ходов сообщений, без минных полей, может, совсем пропали бы под плотным огнем навалившегося врага. А так существенно поредевшему батальону удалось выйти из окружения. Иван Патук получил тяжелое ранение. В госпитале Цхалтубо у дачи Сталина над ним, истощавшим, плакала врач: «Это ты, Ванечка, какой же ты худой!..» У нее был сын Ванечка, сгинувший на фронте. Мужчина-врач назначенный нашему Ванечке виноградный сок заменил красным вином. Три стакана в течение дня—для поднятия гемоглобина. Так Иван Патук быстро встал на ноги. Встал на ноги, чтобы возглавить полковую разведку.
—Когда приходила маршевая рота,—вспоминает сегодня Иван Иванович,—я сам выбирал себе бойцов. Угадывал среди них прирожденных разведчиков. Требовалась пара солдат со знанием немецкого языка, надолго в подразделении закрепилась пара ростовских молотобойцев. Рядом с ними сам Иван Поддубный потерялся бы…
Но однажды Иван Патук, как ему казалось, допустил промашку. Промашку ли? Он «положил глаз» на бойца—тишайшего, хитрющего, скрытного, аккуратного, а главное—сильного с виду. Годится в группу прикрытия, готовый командир отделения, решил Иван Иванович.
Но от молодого, но опытного Ивана Патука ничего не скроешь. Настал день, и раскрылась тайна личности новичка: он и Мозгалов, он и Горин, он и Степанов, он и Игнатов, он и… Всех фамилий не припомнить. «Медвежатник»! Как семечки, он щелкал банковские сейфы. Его искали по всему Советскому Союзу.
«Молчок, прежде всего перед особистами»,—сказал Иван Патук. А сам пошел к командиру дивизии, тот—еще выше и выше. Так дошли до министра внутренних дел. Москва посылает на место самолет. Прибывшие на нем товарищи на глазах изумленного Ивана Ивановича подносят его подчиненному стаканчик коньяка и ароматнейшие бутерброды на закусь. Мозгалов, он же Горин, он же Степанов, он же Игнатов, он же… подкрепившись, улетает. Месяц спустя от него приходит письмо: «Спасибо, товарищ командир, меня назначили начальником профильного министерства лагеря в Таганроге».
—Он женился, вырастил сына, дослужился до звания подполковника. Звезды на его погоны сыпались, опережая время,—подводит итог Иван Иванович.—Но погиб от ножей своих же бывших подельников. Видимо, в их среде резкая смена профессии не поощряется.

Иван Иванович воевал в Белоруссии, в Прибалтике (Шауляйская операция чего стоит!). Войну закончил в Кенигсберге. Но меня интересовали детали взятия родного Севастополя.
Еще 11 апреля в Керчи в 32-й гвардейской Таманской Краснознаменной ордена Суворова II степени стрелковой дивизии под началом 23-летнего Ивана Патука был сформирован специальный разведывательный отряд. В него вошли разведрота дивизии, роты автоматчиков, рота саперов, усиленная артиллерией, минометами и самоходными артиллерийскими установками калибра 76 миллиметров, приборами устойчивой радиосвязи.
—Предлагали еще «катюши» прихватить,—говорит сегодня Иван Иванович,—но я отказался. На их охрану пришлось бы отвлекать роту автоматчиков, которые могли потребоваться в ином месте. По пути группа вместе с крымскими партизанами очистила от врага Феодосию. К Севастополю специальная разведгруппа подошла на 2-3 дня раньше основных сил. Остановились у Верхнесадового. В темное время суток скрытно обследовали склоны Сапун-горы. Таким образом были получены данные о глубокоэшелонированной системе оборонительных рубежей врага, замаскированных огневых точках, командных и наблюдательных пунктах. Разведчикам удалось пленить около двух десятков «языков», в том числе и офицеров. Подошедшим представителям командования Иван Патук сказал, что оборону врага на подступах к Севастополю с ходу, без тщательной подготовки не одолеть.
К Сапун-горе подтягивалась боевая техника, росли штабеля ящиков с боеприпасами, оборудовались огневые позиции для артиллерии и минометов, всевозможные укрытия. 27 апреля 1944 года наши воины провели разведку боем. А 7 мая в 10.30, после полуторачасовой артиллерийской и авиационной подготовки, начался длившийся несколько дней штурм Сапун-горы.
Иван Иванович горд тем, что по данным его разведгруппы удалось подавить множество огневых точек противника. Это сохранило жизнь многим нашим воинам.
«32-я стрелковая дивизия (14000 воинов, 220 орудий) вела наступление на линии фронта в 1200 метров. Ничего подобного я нигде не наблюдал ни до, ни после Севастополя»,—рассказывает Иван Патук.

Грудь ветерана украшают боевые ордена: Красного Знамени, Отечественной войны I и II степени, два ордена Красной Звезды… Эмаль на одной из звездочек частично сошла—след ожесточенных боев, которые выдержал Иван Иванович.
Хороши тексты наградных листов. Сошлемся хотя бы на этот: «В боях 28 января 1943 года в районе деревни Лакшукай умело организовал разведку населенного пункта…—это об Иване Патуке.—Провел полк в тыл противника и внезапной атакой разгромил Лакшукаевский гарнизон, где было уничтожено свыше 500 фрицев…»
—Немцы под шнапс что-то праздновали,—вносит ясность Иван Иванович.—Мы этим воспользовались.
Завершает документ фраза: «Представляется к ордену Красного Знамени». Представление командира и начштаба полка поддержал генерал-майор Тихонов—командир 32-й Краснознаменной дивизии. Из приказа войскам армии: «Награжден орденом Красной Звезды».
Мой собеседник смеется:
—Меня трижды представляли к награждению главным боевым орденом. Но еще дважды орден Красного Знамени в армейских кругах заменяли орденами Отечественной войны I и II степени.
И только 6 февраля 1945 года Иван Иванович был удостоен ордена Красного Знамени, как и ходатайствовали командир полка (подпись неразборчива.—Авт.) и комдив генерал-майор Закуренков. Еще бы! «Десятого января тов. Патук находился на передовом наблюдательном пункте,—говорится в представлении к награде.—В это время противник совершил
контратаку силой до батальона пехоты и десяти танков. Один наш батальон не выдержал усиленного натиска противника и отошел. Тов. Патук, собрав пехоту, личным примером увлек бойцов в атаку. В течение 30 минут после рукопашного боя противник был отброшен…»
Долгие годы Иван Иванович возглавлял в Севастополе городской штаб гражданской обороны, трудился в оперативной службе «063» городской государственной администрации. Его представили к ордену по гражданскому ведомству. Но пришла медаль «За трудовое отличие». Я бы об этом не сказал в целях экономии времени читателя, если бы по случаю награждения этой скромной на фоне ордена медалью с серпом и молотом на лицевой стороне Ивана Ивановича не поздравили письменно маршал Василий Чуйков и группа генералов. В мирное время Иван Патук служил под началом видного военачальника.
В 2014 году в Севастополе с участием министра обороны Российской Федерации генерала армии С.К. Шойгу проводилась научно-практическая конференция. 92-летнему Ивану Патуку предложили с трибуны конференции поделиться воспоминаниями по теме «Как мы освобождали Крым». Ивану Ивановичу помогли составить текст. Отпечатали крупным шрифтом на белой бумаге. Как же—в зале находился министр обороны.
Передо мной—предполагавшееся сообщение ветерана, рассчитанное на десять минут. Читаю: «В 10 часов 30 минут гвардейцы 32-й гвардейской Таманской Краснознаменной стрелковой дивизии начали штурм Сапун-горы. Противник встретил наступающих огнем из всех видов оружия…» И так далее в том же духе. На первой странице написано карандашиком: «Докладывал без конспекта по памяти с освещением сложнейших условий штурма Сапун-горы».
—Текст выступления на бумаге я оставил на месте в зале,—снова улыбнулся Иван Иванович.—Ведущие подумали, что забыл. Принесли на трибуну. Но я решил говорить так, как умею, от души.
Выступление ветерана длилось 20 минут в глубокой тишине. Ивану Ивановичу долго аплодировали, в том числе и С.К. Шойгу. Он сказал ему добрые слова.
Прозвучат они, конечно же, и завтра, в день его 95-летнего юбилея.

 

А. КАЛЬКО.
Фото автора.

Другие статьи этого номера