Ассоль—принцесса грёз советского кино

Ассоль—принцесса грёз советского кино

Сегодня одной из самых экзотических советских актрис театра и кино Анастасии Александровне Вертинской исполняется 75 лет. Возраст даже по либеральным меркам XXI века серьезный. Однако эта женщина отважно противостоит его величеству Времени. И в стойкой памяти трех поколений бывших советских людей остается воздушно-грациозной, с неповторимо нездешним взглядом аквамариновых глаз, сводивших в свое время с ума миллионы мужчин.

 

«Я—сама!»

…Ее отец, Александр Вертинский, знаменитый поэт-шансонье, кумир отечественной эстрады первой половины ХХ века, в одном из интервью сказал: «С самых ранних лет любимейшей фразой моей Наночки были слова «Я—сама»…
И глубинную верность незыблемости смысла этой фразы Анастасия Вертинская пронесет через всю свою жизнь, проявляя самые лучшие национальные черты тех народов, из генов которых соткано все ее естество. Это конечно же русские стойкость духа и отвага, это исконно шляхетская гордость «внуков славян», это белорусская сердечная доброта и стойкая тяга к хлебосольному изобилию в доме и, наконец, знаменитое грузинское чувство дружеского локтя…
…Но вернемся к той черте характера героини нашего рассказа, которая так в свое время поразила ее легендарного отца: «Я—сама!» Действительно, на многих этапах жизни Анастасии Вертинской это ее качество—жесткая независимость во всем—проявляется ярко и неизменно впечатляюще…

Луна, метла и… вертолет

Итак, отлистаем календарь на четверть века назад. 1994 год. Режиссер Юрий Кара снимает надиктованный чаяниями и ожиданиями сотен тысяч советских людей знаковый и сакральный фильм по мотивам одного из самых шедевральных романов М. Булгакова «Мастер и Маргарита». В главной роли—Анастасия Вертинская. Именно ее выбрал режиссер, хотя на образ любимой женщины Мастера претендовали самые яркие львицы «прайда» советского кинематографа—Ирина Алферова и Анна Самохина.
…Под угловато-чарующие звуки богатой синкопами музыки Альфреда Шнитке оператор Евгений Гребнёв готовит каскадершу Наталью Дариеву к вообще-то рискованному трюку на высоте: знаменитая сцена, когда Маргарита в ореоле ртутного лунного сияния на метле парит над спящим городом.
Для этой сцены сняли вертолет, подвязали к шасси крепкий марсельский канат с подмышечными лямками, на котором Дариева уже была готова взмыть в небеса. Но тут-то и произошел ставший впоследствии легендой казус. Вертинская решительно воспротивилась намерению режиссера использовать дублера и проявила неотвратимое желание сняться… самой.
Уговаривали, зная ее весьма жесткий характер, недолго. Потому как в памяти многих еще оставались подробности ее недавнего принципиально самостоятельного участия в подводных съемках знаменитого фильма «Человек-амфибия», где Анастасия, вообще-то не умея сызмальства плавать, все-таки хладнокровно настояла на том, чтобы многие морские эпизоды, причем в ледяной воде, доверили выполнить только ей…
…Разумеется, у нас будет резон более подробно остановиться на ее участии в фильме «Человек-амфибия», который много лет назад эпизодически снимался в районе Ласпинской бухты нашего Севастополя. Однако, рассказывая об актерской судьбе Анастасии Вертинской, обратим внимание читателя на ее самые первые шаги в отечественном кинематографе. А они, по сути, совпали с ее последним годом учебы в школе…

Не от мира сего…

…В 1961 году перед взором эпатажного киносказочника Александра Птушко предстал образ грациозной и стройной, с ногами «от мочки уха» девчушки-пичужки, с цветом глаз, невольно поражающим воображение своей неотразимой небесной голубизной. Это была Анастасия Вертинская, которая вознамерилась поколебать строй претенденток на главную роль в гриновской фантастической феерии «Алые паруса».
Вначале Птушко решительно отмахнулся от назойливой школьницы: «Не потянет!» Однако уже сутки спустя от него все-таки пришло приглашение Анастасии на контрольный прогон. Главное—ему удалось все же разглядеть в этой хрупкой, но в то же время уже достаточно крепко держащей жизнь за поводья красавице этакое виртуальное отчуждение «абитуриентки» от реальностей синечулочной совковой действительности. Она, как показалось тогда режиссеру, была готова не просто сыграть в гриновской сказке, но и поверить в нее…
Хотя, раскроем скобки, много лет спустя в одном из интервью она призналась: «Никогда не ждала и не верила в существование принцев!»
Анастасию после первого же показа фильма «Алые паруса» наутро узнала вся страна. А ее партнера, Василия Ланового, поразила способность юной актрисы демонстрировать абсолютно естественно те сценические позы, пластика которых порой нарабатывается годами. Как-то он сказал: «Меня буквально покорила сцена у дерева, где золушка Ассоль безмятежно спала. Это было невыразимо красиво…»

Мечты и реальность

…Так и просится на перо традиционная фраза о том, что младшая дочь знаменитого Вертинского всегда мечтала пойти по стопам отца, посвятив свою жизнь эстрадному искусству. Тому, вероятно, должно было способствовать и ее домашнее воспитание: родители уделяли особое внимание обучению двух своих дочерей музыке, вокалу и иностранным языкам.
Однако это было бы преувеличением. С детства Нана, как ее звали и зовут в семье, мечтала стать… балериной. Однако в группу классической хореографии ее не приняли по причине чисто профессиональной табуистики: Анастасию при всей ее хрупкости отец наделил высоким ростом—1 метр 72 сантиметра.
Однако она не смирилась. Вновь попыталась найти свое место под солнцем в унисон, конечно, с личными духовными запросами, а именно: захотела стать переводчицей, благо знала три языка. Но ей дорогу, образно говоря, уже перешла… Ассоль.

Ее точка невозврата

Анастасия, конечно, не стала тенью Янины Жеймо, блистательно сыгравшей Золушку в советском одноименном фильме. Предпочла избрать и проторить совершенно особую, свою тропу на актерском подиуме, аналога которой, право слово, нет и по сей день. Безусловно, российский кинематограф явил феномен десятков талантливейших актрис. Но чем от многих из них отличается профессиональная судьба Анастасии Вертинской? Тем, что она в апогее своей несомненной всенародной славы: Ассоль «Алые паруса», испанка Гуттиэре («Человек-амфибия»), Офелия («Гамлет»), Кити Щербацкая («Анна Каренина»), Лиза Болконская (киноэпопея «Война и мир»), атаманша из мюзикла А. Абдулова «Бременские музыканты» и т.д.—сумела принять важное, судьбоносное решение. Она поставила крест на перспективе бесконечно, как говорится, до седых буклей цепляться за выстраданное на коленях снисходительное внимание зрителя…
30 лет назад Вертинская, уже обладая званием народной артистки РСФСР, в одночасье прекратила сниматься в кино и выступать в театрах, которые, к слову, она по жизни меняла, как ночные пижамки. Стала преподавать актерское мастерство в Париже и Оксфорде, в швейцарской «Школе европейского кино». В 1991 году основала Фонд помощи русским актерам, попавшим в трагические жизненные ситуации…
Все эти факты ее биографии достойны респекта. И все они зиждятся на одном-единственном фундаменте натуры Анастасии Вертинской: независимость.
…Она никогда не возводила в фетиш своих вообще-то многочисленных спутников жизни, как правило, состоявшихся, знаменитых брутальных мужчин. Список впечатляет: первый муж, отец ее любимого единственного сына Степана,—эпатажный Никита Михалков, затем—певец Александр Градский… И далее—целая цепочка связей, публично известных: режиссер Олег Ефремов, балетмейстер Борис Эйфман, шоумен Павел Слободкин, актер Михаил Козаков…
Конечно же, у такой блестящей женщины уже по определению не должно было быть недостатка в поклонниках. И потому было бы ханжеством говорить о том, что все они, ее мужчины, что-то в ней недооценили, что-то не разглядели, что-то упустили безвозвратно. Вовсе нет. Анастасия всегда обладала невероятным запасом самодостаточности, четким пониманием того, что именно в качестве духовной ценности в определенные периоды ее жизни не должно было ни в коем случае безоглядно заслониться экраном мужского обаяния, а тем паче чей-то крепкой и властной рукой…

«Если бы я могла вернуться…»

…Впрочем, как-то она обронила корреспонденту «АиФ»: «Если бы я могла вернуться в молодость, не повторила бы всех ошибок человеческих и любовных». А ведь такое признание дорогого стоит. Потому как далеко не все представители актерской профессии вот так, искренне, порой весьма больно и наотмашь рубят нервные связи со своим прошлым, полнокровно проживая настоящее…
…Яркий пример тому—ее нынешнее отношение к когда-то блестяще сыгранным ролям, в частности тому периоду, когда она снималась в Севастополе, на берегу Ласпинской бухты в ходе экранизации «шлягерной беллетристики» Александра Беляева (это ее сегодняшняя дословная характеристика романа «Человек-амфибия»)…
Нужно, конечно, с уважением относиться к неотвратимости смены вех, потере аутентичности, когда серебряный возраст диктует некогда знаменитому человеку необходимость кое-что в прошедшем решительно заземлить, может быть, даже обнулив и славу, и почет…
Тому—много причин. Но в нашем случае хочется тактично не согласиться с вообще-то нелестной характеристикой, данной Анастасией Александровной факту своего участия в экранизации романа Александра Беляева.
60-е годы прошлого века—это, как известно, звенящее переменами время оттепели, пора, когда сотни тысяч россиян посмели поверить, что в жизни все может происходить иначе, что люди в силах вдохнуть глоток нового бытия… даже «там, под океаном»…

На берегу Ласпинской бухты

Я хорошо помню, как в 61-м мы, молодежь центра города, покидая ночью Водную станцию после очередных танцулек, отжимая по традиции «северян» на катера, радуясь жизни, громко и самозабвенно напевали ставшую вмиг бестселлером разудалую «Песенку о морском дьяволе» на слова Соломона Фогельсона: «…Эй, моряк, ты слишком долго плавал!»
Да, конечно, текст этой песенки где-то отдавал пошлятиной, но был безобиден, понятен, и главное—никто не препятствовал горланить этот шлягер и на улице, и на кухне, все радовались свежему воздуху свободы…
Тем паче что ее с особым смаком напевала севастопольская предармейская ребятня. Потому как многие из нас были свидетелями того, как снимали эту культовую киноленту у нас, на берегу бухты Ласпи, где для артистов был разбит симпатичный палаточный городок…
Коренной севастополец Владимир Коренев, сыгравший роль главного героя этого фильма, вспоминает: «Настя, как и я, вообще-то плавать не умела и научилась держаться на воде впритык к фильму. При этом страшно боялась нырять, и ее планировали заменить дублершей, единственной в СССР женщиной-водолазом Галиной Шуреповой. Но когда Настя увидела крепко сбитую фигуру второй Гуттиэре, сказала: «Вместо меня она сниматься не будет. Лучше утону!» И отважно нырнула…
Вообще-то съемки вначале намечали вести в Баку. Но в тамошнем заливе оказалась слишком мутной вода. Надо отметить, с какой все же самоотверженностью постигала азы плавания Анастасия Вертинская в нашем Севастополе! Делала перед нырком вдох за вдохом, а садюга-инструктор методично забирал нагубник ее маски и исчезал из кадра…
Время от времени на съемочной площадке звучало: «Вертинская кончается!» Это означало, что требовалась подкачка кислорода.
Все она вынесла: и ледяную воду, и боязнь глубины, и нехватку воздуха… Более того, научилась до двух минут находиться под водой с легкими, полными углекислого газа.
И вообще-то не зря. Рекордные для начала 60-х 65,5 миллиона зрителей набрала в итоге эта кинолента. На фестивале фантастических фильмов в Триесте фильм «Человек-амфибия» завоевал престижный приз—«Серебряный парус», уверенно заняв второе место после знаменитых «Звездных войн».
Стоила того экранизация беляевской «шлягерной беллетристики» с Анастасией Вертинской в главной роли? Нам кажется, вопрос праздный…

«Я загружаю себя с утра и до вечера»

…После блистательного исполнения роли Офелии в ленте Григория Козинцева «Гамлет» при вручении труппе 1-го приза Венецианского кинофестиваля явление Вертинской критика отметила особо: «Вивьен Ли советского экрана». Так что резюмируем: Анастасия Вертинская сумела избежать «звездной болезни» и, как уже мы говорили выше, четко обозначила для себя тот рубеж, когда высвечивается точка невозврата.
В интервью газете «Известия» в начале ХХI века она таким вот образом подвела итоги своей сценической карьеры: «В театре как в структуре я работать больше не хочу. Антрепризные спектакли? Да. Но для них берут западные пьесы, написанные давным-давно, где люди не из нашей жизни обсуждают свой быт… А сидеть в киношном кадре бабкой и вязать свитерок мне неинтересно. Я всегда была прихотлива в выборе ролей. Если бы сейчас предложили значимую роль, сыграла бы. А матушку комерса—нет!»
…Своеобразным, интересным и, конечно, своевольным человеком Анастасия Вертинская остается и по сей день. Такой по духу, какой была еще в детских панталончиках, когда, капризно изогнув бровку, впервые сказала отцу: «Я—сама»…
В ранней юности ее было отдали в баскетбольную секцию, хотя, как она признавалась позже: «Лучше бы умные книжки читали».
И еще одно признание: «Лыжи, коньки, на которые ставили меня родители, ненавижу. Потому и сейчас обхожу сотой дорогой фитнесс-клубы»…
О чем это она? О том, что превыше всего всегда в жизни почитала отпор любому насилию. И мужчинам своим, пытавшимся морально ее подавить, всегда обозначала их место. Лишь двоих из них боготворит и ставит превыше всего по сей день—своих отца и сына…
…У нее в наши дни интересная, насыщенная большими планами жизнь. Как-то она сказала: «В молодости я много спала. Лень—спутница талантливых людей. Сейчас я загружаю себя с утра и до вечера». Чем же? Много сил отдает работе в благотворительном фонде, дающем надежду зажить по-человечески тем актерам, для которых судьба обернулась индейкой, опустив волею случая на дно. А еще под завязку загружена кулинарной программой рестораций сына, подготовкой к публикации культурного наследия своего отца… А к внукам, Васе и Пете, конечно же питает неизменно теплые чувства Большой Мамы. Они тоже называют ее Наной, слово «бабушка» как-то не прижилось в семье ее сына Степана…
…Чем же закончить сей юбилейный рассказ об этой замечательной актрисе «молодости нашей»? Словами неизвестного латинского источника: Vita sine libertate nihil. То есть «Жизнь без свободы—ничто». Это о ней, об Анастасии Александровне Вертинской, которую один из западных искусствоведов после просмотра «Человека-амфибии» назвал «самым талантливым сердцем советского кино».
Эпатажно? Пожалуй. Но сказано это было тогда от всей либеральной западной души…

 

Леонид СОМОВ.

На снимке: А. Вертинская (Маргарита) в ночном небе над спящей столицей.

Другие статьи этого номера