Народный артист России Игорь ЯСУЛОВИЧ: «Я должен все время становиться на цыпочки. Я не имею права расслабляться»

Так случилось, что с Игорем Ясуловичем мы встретились впервые в 1963 году, когда очень модный тогда Театр пантомимы приехал в Севастополь. Гастрольные спектакли проходили в Доме офицеров флота, и после окончания одного из них я попросила Игоря Ясуловича дать интервью «Славе Севастополя». Нынешним летом в нашем городе побывал Московский театр юного зрителя со спектаклем «Свидетель обвинения» по произведению Агаты Кристи, в котором Игорь Ясулович исполнял главную роль. И вот при новой встрече с Игорем Николаевичем я напомнила ему и о тех гастролях, и о том интервью.- Страшно сказать — это действительно было в 1963 году, и от того времени сохранилось много замечательных воспоминаний. Главное — мы были молоды, нам было очень хорошо, театр любили, нам оказали отличный прием. Мы жили в гостинице… Море, фрукты, любовь зрителей. И мы — совсем молодые. Какое может быть впечатление? Самое замечательное! Оно таким и сохранилось. И, кроме того, к Севастополю у меня особое отношение, как и к другим морским городам, потому что я вырос в семье морского офицера и большую часть своей юности провел вблизи моря — в Поти, Баку, Очакове, Измаиле, где служил мой отец. Как каждый мальчик, я был полон романтических устремлений и тоже мечтал стать военным моряком. Мне казалось, что моряки сильно отличаются от сухопутных и формой, и выправкой, и думалось, что моряки — это военная аристократия.

— Но все же вы стали артистом, а не моряком.

— Когда мы в очередной раз переехали и оказались в Таллинне, я с головой окунулся в занятия в драматическом кружке. И надо сказать, что кружок этот был совершенно замечательным, оттуда вышло много известных впоследствии артистов — Владимир Коренев, Лариса Лужина, Виталий Коняев.

— Известные имена, любимые актеры. Однако вы, Игорь Николаевич, вначале проявили себя не как драматический и вовсе не как артист кино, а как артист пантомимы?

— Мне повезло, что в годы учебы во ВГИКе у нас вел курс пластической культуры (иначе говоря, пантомимы) Александр Александрович Румлев, актер Камерного театра. Мы увлеклись. Отшлифовался репертуар из работ, которые без преувеличения можно назвать маленькими шедеврами. Это было время, которое принято обозначать оттепелью. Нас вдохновлял пример «Современника», созданного молодыми артистами под руководством Олега Николаевича Ефремова. Однако организовать новый театр тогда можно было лишь по решению свыше, только Политбюро могло определить — быть театру или не быть. И, как ни странно, при поддержке И.А.Пырьева удалось организовать Театр пантомимы при Союзе кинематографистов СССР. Театр просуществовал два года. Мы ездили на гастроли, и о пантомиме узнали зрители многих городов. Кстати, именно в то время в Москву приезжал знаменитый мим Марсель Марсо, правда, его выступления несколько отличались от того, что делали мы, поскольку он был один на сцене, а у нас был театр и мы играли жанровые вещи. Потом это как-то исчерпало себя, наш театр влился в Театр киноактера, но и там нам еще удалось сделать спектакль-пантомиму «Мертвые души», где я играл Чичикова. Спектакль просуществовал до 1970 года, а мы постепенно дрейфовали в сторону традиционного драматического театра и кинематографа.

— Широкому кругу зрителей вы стали известны, в первую очередь благодаря участию в кино- и телевизионных фильмах. Вы узнаваемы, вы любимы.

— Меня знают, поскольку лицо часто мелькает на экране и, наверное, привлекает внимание. Роли были разные — и маленькие, и значительные. Первая большая роль, по которой я защищал диплом, была сделана на студии «Беларусьфильм» в картине «Через кладбище». Фильм снимался по повести Павла Нилина. К сожалению, картина прошла незамеченной, там была правда о войне, правда, которую тогда не очень-то жаловали на экране. Но у меня в памяти остался и сам писатель — очень колоритная фигура, и мой персонаж, трогательный, ущербный, сухорукий мальчик Феликс. Потом было много других экранных героев, в основном интеллигентных людей в очках, были чудики, недотепы.

— А какой великолепный образ создан вами в «Петербургских тайнах»!

— Да, это совсем иное. Вообще в профессиональном плане мне интересно, играя роль, не слишком себя изменять внешне, постараться найти какие-то глубинные вещи, которые позволяют тебе произвести эту незаметную метаморфозу, своеобразное смещение в сторону — это и ты, и не ты. Для меня таким высоким примером является образ Ганди, созданный на экране замечательным артистом Беном Кингсли. Это эталонная игра, когда происходят какие-то внутренние глубинные изменения. Это не просто похоже на чудо — это и есть чудо, это и есть эталон, к которому ты должен стремиться. Вот так же Щукин создал образ Ленина, сейчас пощипывают эти картины, но надо разумно подходить: Щукин играл замечательно!

— И все-таки что вам ближе: кино или театр? Кем больше вы себя ощущаете: театральным артистом или кинематографическим?

— В этом плане я ощущаю себя кентавром. Одно от другого невозможно отделить. Кино по ходу съемки — это лоскутное одеяло, и ты должен выработать в себе умение держать роль в перспективе. Сравним с тем спектаклем, который мы привезли в Севастополь: я выхожу на сцену и уже не ухожу, есть возможность прожить длительную жизнь. И это очень важная особенность театрального дела. Главное — сцена, не жизнь вне ее, не разговоры с приятелем за кулисами. Ты не отвлекаешься. Ты сосредоточен на сцене. Там твои мысли, помыслы, интересы. Это все есть часть моей жизни, я живу этим.

— Только театром? Только кино? А как же свободное время?

— Хобби у меня нет. Жизнь моя заключается в работе на театральных подмостках, на съемочной площадке и в институте, когда я вожусь со студентами. Я преподаю на музыкальном факультете в ГИТИСе, где у меня было уже два выпуска, и сейчас я набрал мастерскую во ВГИКе. Кстати, ГИТИС окончил Артем Маковский, который приехал к нам учиться из Севастополя. Очень симпатично окончил: научился вокальному искусству, и, по-моему, у него будет хорошая перспектива, если он научится, как говорится, «вкалывать».

— Игорь Николаевич, вы на сцене уже 40 лет. Какой период был для вас самым важным и интересным? Каких коллег вспоминаете? У кого что вы взяли, что впитали?

— Берешь ведь отовсюду и благодарен всем, кто тебя одарил. В первую очередь, у меня были замечательные учителя: Михаил Ильич Ромм, Александр Александрович Бендер, Ирина Александровна Жигалко, Александр Александрович Румнев,Зосим Павлович Злобин, который в свое время работал в театре у Мейерхольда, занимался биомеханикой и передавал нам много интересного. В Театре киноактера мне посчастливилось работать с удивительными режиссерами, наставниками и партнерами. Это Эраст Павлович Гарин, Сергей Александрович Мартинсон, Нонна Викторовна Мордюкова. Чрезвычайно интересно последнее десятилетие работы в Московском театре юного зрителя. Не всякий театр может похвастать тем, что там работают два таких выдающихся режиссера, как Генриетта Яновская и Кама Гинкас. Я назвал вам имена корифеев. Но так же интересна и многогранна работа с молодыми артистами и студентами. Это тоже постоянное общение и постоянная диффузия — ты что-то даешь им и что-то от них берешь. Каждая премьера — это для меня определенный экзамен, я должен обязательно пригласить своих студентов. Я должен все время быть в форме, подтягиваться и становиться на цыпочки, поскольку не имею права расслабляться.

— Игорь Николаевич, а чем вы дальше порадуете зрителей?

— В театре у меня большая нагрузка, каждая новая роль — уже проблема. Впереди новогодние праздники, и в связи с этим на телевидении готовится премьера увлекательного фильма с хорошим юмором. Вся напряженная история завершится у новогодней елки. Я отснялся также у Вадима Дербенева, фильм, вероятно, так и будет называться: «Продолжение на углу у Патриарших». Снимался недавно у Владимира Грамматикова в фильме «Осенние соблазны». Партнершей моей была Наталья Фатеева. В скором времени выйдет телесериал «Лебединое озеро», очень странная история, симпатичная, ироничная, со страшилками, чем-то напоминающая «Твин Пикс». В последнее время кинопроизводство оживляется. Но пока, к сожалению, свежая кровь идет через сериалы. Опираясь на них, может становиться на ноги и серьезное кино. Еще я участвовал в съемках американской ленты в Москве, где я играю некоего члена правительства. Работаю в большом международном театральном проекте «Борис Годунов» — английский режиссер, английский художник. С этим проектом мы ездим по всему миру. Недавно вернулся из Колумбии, Венесуэлы и вот приехал на гастроли в Севастополь. Так что работа идет, фильмы снимаются, и я не дам вам повода огорчаться и буду появляться на экранах.

— Тогда — до новых встреч на сцене и на экране, Игорь Николаевич!

Другие статьи этого номера