Исход и возвращение

Исход и возвращениеК столетию Исхода Русской армии с высоких трибун научных конференций уже оглашены доклады и сообщения, из-под печатного станка вышли монографии, газетные статьи, где-то открыты памятные знаки, а может быть, и монументы. Севастопольским художником Владимиром Адеевым издан набор почтовых открыток с мастерски запечатленными эпизодами трагических событий глубокой осени 1920 года.

 

Владимир Васильевич—автор массива художественных полотен, произведений графики. Как в родном городе, так и за его пределами организаторы коллективных и персональных выставок охотно их показывают любителям изобразительного искусства. С репродукциями работ нашего земляка выходили также альбомы. И вдруг—почтовые открытки. Знатоки относят их к творениям промышленной графики. Хотя почему вдруг? Отнюдь не вдруг.
Вполне естественно для обладающего крепким здоровьем парня. При Советском Союзе Владимир Адеев служил в армии. Чем скрасить будни? Наш служивый садился за письма. Строчил их близким и друзьям. Воинам подходили конверты без марок и картинок. Помните? «Солдатское письмо бесплатно». Овальные, треугольные печати с этими словами письмоносцы в погонах шлепали на почтовых отправлениях. Скука.
Чтобы повеселить себя и своих многочисленных адресатов, Владимир рисовал на конвертах миниатюры—веселые сценки из армейской жизни. После дембеля выяснилось, что послания Владимира Адеева ожидали везде. В Севастополе на почте, например, девчата-обработчицы сбегались поглазеть на конверты с творческим опытом солдата-незнакомца.
Рисующий солдат состоял в переписке с признанным и почитаемым в нашем городе скульптором Вячеславом Яковлевым. До сих пор в оставшемся после его ухода из жизни архиве хранятся письма в разрисованных Адеевым конвертах. Владимир Васильевич мечтает получить у наследников ваятеля разрешение сделать хотя бы фотокопии свидетельств собственных армейских будней. Только ему знакомы запечатленные на конвертах сослуживцы, в том числе и строгий до невозможности старшина.
Вернувшись домой, вчерашний воин вновь обратился к привычным для живописцев полотнам, ватману. Но и конверты, почтовые открытки никуда не ушли. В течение многих последних десятилетий из-под пера, тончайших кистей художника выходят они, конверты и открытки к Новому году, Международному женскому дню 8 Марта, другим праздникам. Это—святое.
Владимир Васильевич пленен творческим наследием Александра Грина. Да и не могло быть иначе! Почти два года писатель-романтик томился в севастопольской тюрьме. Позже Владимир Адеев провел детство в домишке, считай, на территории режимного объекта. Недавно поклонниками произведений автора культовых «Алых парусов» отмечен первый юбилей—десятилетие организованной и художественно оформленной Владимиром Адеевым комнаты-музея в камере бывшей тюрьмы. На ее стенах нанесена карта-схема созданной фантазией Александра Грина страны Гринландии. Как никому (это признают многие) художнику удался портрет Александра Степановича. Понятное дело, Владимир Васильевич выдал на-гора и серию открыток и конвертов с видами городов Гринландии. Прототипы некоторых из них, убежден художник,—микрорайоны нынешнего Севастополя.
Десять с лишним лет, когда разворачивалась подготовка к 90-летию великого Исхода, в одном высоком руководящем кабинете, куда художник пробился с идеей создания музея А.С. Грина, ему предложили еще одну—трагические события осени 1920 года: «Подумайте. Может, что-то получится». Владимир Адеев даже несколько опешил, настолько неожиданным тогда ему показался сюжет.
Тогда, десять лет назад, он остался доволен лишь одним наброском: красноармейцы, по пояс в стылой рапе Сиваша устало бредущие на крымский берег. Вот-вот по ним начнут палить врангелевцы…
На этом была поставлена точка. Любой замысел должен вызреть.
Художник обратился к литературным источникам. Шестнадцатого ноября из здания джанкойского железнодорожного вокзала Михаил Фрунзе дал В.И. Ленину телеграмму: «Сегодня нашей конницей занята Керчь. Южный фронт ликвидирован».
Полуостров оставили около 150 тысяч человек, в том числе в пределах 70 тысяч солдат и офицеров Русской армии П.Н. Врангеля. На полуострове осталось почти 20 тысяч белых. Первой войска барона оставили Евпаторию—13 ноября 1920 года, 14 ноября—Севастополь, 15-го—Ялту и Феодосию, и наконец, Михаил Фрунзе точен, 16 ноября—Керчь.
Пронзительный керченский сюжет впечатляет больше остальных. В фигурах офицера и его жены переданы и безысходность, и тревога, и отрешенность. Они решили остаться. При тощем чемодане да рюкзачке. На рейде под парами застыли корабли, от пристани отвалила последняя шлюпка. На ней они могли спастись.
На открытках узнаваемы лишь Михаил Фрунзе и Врангель.
Всматриваюсь в работы Владимира Васильевича, и перед глазами встают просторы Присивашья. Они известны мне лучше собственной квартиры. Отсюда в течение десятилетий писал о кукурузе, о косовице пшеницы, о строительстве животноводческих комплексов, что очень важно. Но так было устроено, ведать не ведал об этапных шагах по степи отечественной истории. Только сейчас из публикаций столичных газет узнаю о последнем сражении Гражданской войны. Двенадцатого ноября 1920 года у знакомого мне поселка Видное Красногвардейского района схлестнулись порядком уставшие части 2-й Конной армии Михаила Фрунзе и Марковские полки Врангеля.
Несколько ранее в 6-8 километрах от Видного, в селе Плодородном, на день-другой остановился полк белых со смертельно раненным ротмистром графом Андреем Толстым. Сына И.Л. Толстого и внука автора «Войны и мира» вместе со сраженным пулей красных внуком Николая I Георгием Делли Альбицци и похоронили в Плодородном.
История писалась не только в значительных приморских портах, но и в глубокой провинции.
Произведениям изобразительного искусства уготована долгая жизнь. В том числе работам Владимира Адеева—мастера, наделенного даром поднять до уровня высокого искусства и произведения прикладного жанра.

 

А. КАЛЬКО.

Другие статьи этого номера