написал о работах Ларисы Шустерман профессор Стенфордского университета

Из Лувра, естественно, приглашений не последовало. Да и на родине как-то не очень пристально следят за работами художницы-вышивальщицы, вероятно, придерживаясь мнения, что владение иглой — это удел женщин, которые, коротая время, изготовляют предметы быта и одежды. Но если вы побываете на выставке в Художественном музее им.М.П.Крошицкого, то утвердитесь в мысли, что иглой можно творить чудеса наравне с кистью. Кстати, для большей убедительности в экспозиции рядом с живописным полотном представлена такая же вышитая работа, и требуется немалое усилие, чтобы понять, что есть что.

Однако в семье вышивать Ларису никто не учил, и эту науку она усвоила в районной школе — спасибо учительнице, которая на всю жизнь привила ей эти навыки: и «стебелечком», и «крестиком», и «гладью». В детстве Лариса (годы послевоенные, тяжелые!) не знала ни кукол, ни нарядов к ним, зато хорошо освоила молоток и умела держать в руках гвозди. Помогала родителям в ремонте дома, мастерила тумбочки и табуретки.

Больше всего она боялась, что останется не у дел, не получит специальность. После окончания техникума училась в институте. Профессию приобрела совсем не женскую — техник-механик сельского хозяйства. Преподавала токарное и автомобильное дело. Когда с мужем-военнослужащим переехала во Владивосток, работала на аэродроме инженером по эксплуатации взлетной полосы. Потом уже в Киеве вела курсы автодела и устройство автомобиля, была директором автомобильной школы. Так и прошли 44 года ее беспрерывной работы, практически без единого отпуска.

— Люблю ковыряться в моторе, — признается Лариса Николаевна. — Ремонтирую автомобиль, все делаю сама.

Ну уж, кажется, никак эти мужские заботы не сочетаются с кропотливым сидением за пяльцами!

— Да я бы тоже не смогла, — улыбается она, — если бы не мой второй муж Иосиф Ефимович. После горя, которое выпало на мою долю, он заменил мне и маму, и сестру, и брата, и всех на свете. Он понял, что вышивка мне нужна, что она спасла меня в трудные минуты. Ты берешь в руки иглу, и душа успокаивается, словно Бог дает тебе особую энергетику. И все получается: и дом в порядке, и к столу все приготовлено.

Прежде Лариса никогда не рисовала. А когда начала вышивать, тут само вроде бы и пошло, и кисть стала помощником игле. Сюжеты для своих работ она находит на картинах, фотографиях, старинных открытках и календарях. Все, оказывается, можно вышить — портреты, пейзажи, жанровые сценки, натюрморты и даже иконы. Какие-то старые репродукции она находила у соседей. Другие оригиналы — поздравления с Рождеством или Пасхой — ей приносили из семейных архивов. Было очень любопытно погружаться в детали уже исчезнувшего быта и воспроизводить лубочные изображения вековой давности.

Ей нравится голландская роспись и старинные русские натюрморты в духе И.Хруцкого. Но в основном она сама составляет композиции. Вот, например, таким выпуклым и объемным она видит подсолнух, таким почти прозрачным — пшеничный колосок, такой нежной и трепетной — мальву. Иссиня-черный виноград кажется настолько живым, что пальцы тянутся его пощупать. А когда видишь невесомую шапку одуванчика, даже не веришь, что можно было изобразить такое ощущение нитками. Или не понимаешь, как можно передать на ткани прозрачность стекла.

Естественно, что вышивальщица не творит «набело», ей заранее нужен не только образ, но и почти ювелирная раскладка оттенков ниток. Многие работы сделаны с фотографий, снятых мужем. Так, Иосиф Ефимович фотографировал пионы, анютины глазки, подсолнухи, цветущие сливы. А потом уже она часами подбирала цвета. Лариса Николаевна перебрала массу ниток самого разного производства и в конце концов остановилась на французских — уж очень они хороши по качеству и по блеску. Только с помощью различных оттенков ей удается передать блеск медного кувшина или игру света на серебряных колокольчиках. Особенно это проявляется на вышивках, изображающих лошадей.

— Лошади — это моя больная тема. Я их очень люблю, потому что в них чувствуются жизненная сила, красота, грация. Лошадь выносливая, терпеливая, и, знаете, я ее сравниваю с собой. Она не спит, она всегда на ногах. Я точно так же.

Лариса Николаевна никогда всерьез не думала о том, что вышивки можно экспонировать на выставках. Ее буквально заставили коллеги по Европейскому университету. Случайно ее работы в конференц-зале увидел посол Австрии в Украине. Ему они так понравились, что он увез работы с собой. Так ее творения попали в Австрию. Потом ее пригласили выставиться в Греции, она уже сама повезла свои работы. Всего у нее было 20 персональных выставок.

Несколько лет назад Лариса Николаевна взялась за религиозную тему. Долго не решалась передавать лики святых. Когда сделала первый холст — «Иисус Христос идет по пшенице в субботний день», понесла его в Киево-Печерскую лавру, выслушала замечания и получила благословение. Теперь в ее коллекции немало икон и работ на религиозные сюжеты.

Испокон веков женщины занимаются вышивкой. Настоящие мастерицы создавали и создают национальную одежду и радуют окружающих своим мастерством. Лариса Николаевна Шустерман иглой пишет картины. И ее восторженное восприятие окружающего мира передается зрителям.

Другие статьи этого номера