Тяжелые обстоятельства есть почти у каждого. Но грубость и злоба не помогут их преодолеть

22 июля (поверьте, этот день я не забуду никогда) я была вынуждена обратиться за медицинской помощью. Незадолго до этого, ухаживая за растениями, я, очевидно, наколола палец. Особого внимания на травму сначала не обратила, обработала ранку, как могла и умела, замотала палец бинтом. Но, видимо, через прокол в кровь попала грязь. Палец стал нарывать, и уже буквально через несколько дней опухла и заболела вся рука. Знакомые предупредили меня, что дальнейшее промедление и необращение к хирургу может закончиться самым печальным образом. Да и я сама терпеть боль уже не могла.

В тот день мне надо было выходить на работу в ночную смену. Я запереживала, а смогу ли я работать, не произойдет ли за это время дальнейшего ухудшения. Поэтому с утра я поехала в городскую больницу 6 (я живу в Инкермане) и попросилась в регистратуре на прием к врачу. Но мне ответили, что хирург в этот день не принимает. А если уж мне так «приспичило», то поезжайте в травмпункт 1-й городской. Я решила, что ближе будет заехать в 3-ю горбольницу. Но там хирург принимал во второй половине дня. Обеспокоенная мыслью, успею ли я все сделать к работе, поехала в травмпункт.

Было около часа, когда я туда приехала. Рука разболелась еще сильнее, я поняла, что дело нешуточное. В травмпункте была очередь, чтобы переждать ее, ушел еще почти час. Но когда пришло время зайти в кабинет, меня даже слушать не стали, а не то чтобы взглянули на руку. Медсестра сразу стала посылать меня в 4-ю горбольницу, в гнойное отделение, что на Северной. Причем довольно безапелляционно и в грубой манере. Врач в мою сторону даже не повернул головы.

Делать нечего. Я села на катер и поехала на Северную.

— Где ваша карточка, вас никто не примет, вы — не наш район, — услышала я сразу ответ на свой вопрос, как попасть на прием к хирургу.

Признаться, за полдня езды по больницам я уже сама достаточно разнервничалась. Услышав в очередной раз грубое обращение, расплакалась. Тогда медсестра смилостивилась надо мной и сказала, что я могу пройти в другой корпус, непосредственно в гнойное отделение, и найти там врача. Я пошла в указанное место. Уже почти нашла хирурга, который мог бы меня осмотреть. Но в этот момент срочно по «скорой» привозят бабушку в очень тяжелом состоянии. Конечно, всем стало не до меня.

Решила вернуться в 3-ю горбольницу. В регистратуре дежурила уже другая медсестра. Она спокойно выслушала меня и без проволочек направила к хирургу. Хирург Игорь Анатольевич Логанов, осмотрев палец и руку, тут же начал делать мне операцию. При этом уже никого не интересовало, из какого я района, есть ли у меня деньги.

Медсестры Т.А.Неверова и С.В.Тишнева, помогавшие доктору, окружили меня вниманием и заботой. Это простое человеческое участие растрогало меня до слез, потому что в этот день с самого утра я видела лишь пренебрежение. Во время операции я чуть не потеряла сознание — сказались, видимо, нервы. И тут побеспокоились обо мне: как вы себя чувствуете? Что вы ели?

Потом я стала ездить в эту больницу на перевязки. И всегда, войдя в кабинет хирурга, ощущала атмосферу доброжелательности и терпимости к больным.

Вот так один день показал мне, какими разными могут быть люди. Опасность миновала, и я стараюсь не держать обиды ни на кого. Я прекрасно понимаю, в каком затруднительном материальном положении находятся наши медики. И все же, зачем срываться на больных? Ведь вежливость, как говорится, ничего не стоит, зато так дорого ценится всеми.

Я преклоняюсь перед врачами, достойно выполняющими свой долг. Поверьте, я сама с трудом зарабатываю на жизнь, воспитываю троих детей, кручусь на двух работах. Тяжелые обстоятельства есть почти у каждого. Но грубость и злоба не помогут их преодолеть.

С уважением

Другие статьи этого номера