«…Итак, он звался просто Ларин…»

Для театральной публики, к коей я смело отношу всех читателей любимой газеты, не знать Игоря Ларина — дурной тон! Понятно, что он нечасто бывает в Севастополе — все больше Европа, Штаты, Россия, Скандинавия… А тут свезло — фестиваль малых театральных форм «Закрытый показ», и Ларин собственной персоной со своими лучшими спектаклями! Не буду перечислять все его регалии. Просто Артист Игорь Ларин в рубрике «Профили».Игорь Ларин. Родился в Ленинграде в 1962 году. После школы учился на архитектурном факультете строительного института. Через год поступил в Ленинградский государственный институт театра, музыки и кинематографии. Окончил его в 1985 году по специальности актёр драматического театра и кино. Работал в Псковском театре, затем в театрах-студиях Санкт-Петербурга. Лауреат конкурса чтецов им. Вл. Яхонтова.

— Твой театр «Монплезир» слишком личностный, авторский, элитарный. Каким тебе видится Театр 21-го века?

— Как-то в начале 90-х волна студийного движения, захлестнувшая всю театральную Россию, внесла меня в кабинет завлита БДТ Дины Морисовны Шварц. Живая легенда, опора, правая рука Товстоногова и т.д., желая познакомиться с нашумевшим молодым режиссером, пригласила меня на беседу о возможной постановке. Окрыленный скандалом с "Грозой" в Александринке, я развалился в кресле и, наслаждаясь своим отражением в улыбающихся глазах Дины Морисовны, рассказывал о себе, о головокружительных планах, грандиозных идеях, о грядущих переменах, о свежем ветре в театральной жизни, о необходимости возрождения БДТ, о новых путях и новых формах.

С удовольствием меня выслушав, поблагодарив за талант, за энергию, за обаяние, она вдруг изменилась в лице, закурила и произнесла историческую фразу: "Что вы, Игорь, сейчас нам уже нужен верняк, плохой, но верняк. Вот мы умрем, тогда приходите".

Мне кажется, что в 21-м веке театр будет таким же, как и в 20-м,19-м,18-м,… 12-м, 11-м и так далее. Времена не меняются. Меняемся только мы и наше представление о самих себе. В театре на протяжении всей жизни человечества был жесточайший кризис. Хорошего, живого всегда было мало, а все заполоняли посредственность и пошлость. Мы вспоминаем о счастливых минутах, об истинно высоких эстетических впечатлениях, наполнявших нас в далёком прошлом, и живём им всю жизнь. Мечтаем, надеемся, ждём чего-то и, так и не дождавшись, уходим из этого мира, уступая место следующим романтикам.

"Когда мы умрем — приходите?!" — лукаво улыбаясь, шепчет нам старость.

Все мои учителя умерли давным-давно: Дельсарт и Жак Далькроз, Станиславский и Мейерхольд, Вертинский и Михаил Чехов, Николай Симонов и Петр Алейников, Эфрос и Гротовский.

С каждым из них в тот или иной период жизни я очень тесно общался. Они много рассказывали о себе, о профессии, о жизни, иногда просто молчали, думая о чем-то своем. Я старался угадать их мысли и радовался, когда мне это удавалось. Они были рядом. Они живы. Они со мной, а значит — не все еще умерли.

— Конкуренцию еще никто не отменял. В одном лице драматург, режиссер, художник и актер — это способ выживания? И вообще, исчезнет ли авторский театр?

— Надеюсь, что нет. Всегда будут сумасшедшие, помешанные на самих себе и живущие единым воображением. Воображение — великая вещь. Оно всегда помогало художнику выжить, выйти из кризиса, побороть депрессию, обрести смысл, почувствовать почву под ногами, расправить крылья, поверить в себя, воспарить и унестись.

Я родился и вырос у Летнего сада в атмосфере 19-го века. Все детство и юность общался с призраками прошлого. По вечерам для меня оживал домик Петра, по набережной прогуливались влюбленные парочки в париках и кринолинах, по дворам бродили знакомые тени прошлого. Начинал, конечно же, с Пушкина. Мы с ним быстро подружились, много веселились, хулиганили. Увлечение живописью и рисунком, учеба на архитектурном факультете, сочинение стихов, купание в прошлом сделали из меня истинного петербургского романтика, живущего единым воображением. И поэтому первые спектакли были сновидениями, "росчерками на мраморе классики". Бессознательные, интуитивные — они порой эпатировали зрителя, вызывали агрессию, но чаще — восторг и находили все новых поклонников и поклонниц.

А монотеатр — это безумие, помешательство на самом себе — чисто петербургское состояние души. Бедный Яхонтов покончил с собой не от любви и не от политики, а от того, что всю жизнь работал один. И хотя эта мысль явилась когда-то приятной неожиданностью для главного знатока творчества Владимира Яхонтова — Натальи Анатольевны Крымовой, я убежден в этом, так как сам испытывал нечто подобное. Ужас!

Так что, уважаемые молодые актеры, мой вам совет: реже занимайтесь моноспектаклями — сойдете с ума. Хотя нет. Занимайтесь, сколько хотите. Вас обязательно заметят и оценят знатоки. Они есть, они рядом. Не все еще умерли.

— Сейчас очень модно направление синтеза театра, видео и интерактива? Твое отношение?

— Знать, оттого так хочется и мне, задрав штаны бежать за комсомолом. Конечно, мы построим коммунизм в отдельно взятом театре, конечно, мы догоним и перегоним Голливуд, конечно мы всё на свете купим, потом напьёмся, всё разломаем и будем плакать и причитать: "Ну зачем я использовал столько аппаратуры и столько спецэффектов, разве в этом дело? Душа моя просит совсем другого, но глаза, уши и ноги требуют: вруби, да пошибче".

Мечтаю создать театр киноспектаклей.

— Севастопольский зритель отличается от столичного или западного? Если да, то чем?

— Нет, я не дорожу мятежным наслажденьем,

Восторгом чувственным, безумством, исступленьем,

Стенаньем, криками вакханки молодой,

Когда, виясь в моих объятиях змией,

Порывом пылких ласк и язвою лобзаний

Она торопит миг последних содроганий!

О, как милее ты, смиренница моя!

О, как мучительно тобою счастлив я,

Когда, склоняяся на долгие моленья,

Ты предаешься мне нежна без упоенья,

Стыдливо холодна, восторгу моему

Едва ответствуешь, не внемлешь ничему

И оживляешься потом все боле, боле —

И делишь наконец мой пламень поневоле!

Севастопольский зритель очень тёплый, душевный, нежный , сентиментальный, любвеобильный, открытый, искренний, солёный и очень серьёзный.

— Ко всем твоим недостаткам ты еще и подрабатываешь на продвинутом телеканале «Культура». ТВ — хобби или пристрастие?

Снимался я, кстати, пока только в телевизионных фильмах: "Чёрная комната", "Траектория бабочки", "Тайны следствия". В 2002 году был соавтором фильма "Театральный роман" по М.А. Булгакову. От телеканала "Культура" выдвинут на премию ТЭФИ за лучшую мужскую роль (главная роль — Максудов).

С 2004 года — режиссёр-постановщик телеканала "Культура". Снимаю собственный цикл "Авторский театр Игоря Ларина", спектакли российских театров, телесериалы, передачи "Театральная летопись" и многое другое.

Не могу сказать, что телевидение — это моя жена, скорее — любимая любовница. Жена, наверное, все же театр. Последние театральные постановки — "Перезагрузка" (МХТ им. Чехова), "Станционный смотритель" (БДТ им. Товстоногова) странным образом подвели черту в моих скитаниях по отечественным и зарубежным театрам.

Раньше жизнь моя была такова — фестивали, гастроли, постановки, мастер-классы, еженедельные переезды, страны, города, театры, режиссеры, художники, актеры, зрители, цветы, поцелуи… Санкт-Петербург, Нью-Йорк, Хабаровск, Сеул, Бухарест, Челябинск, Стокгольм, Магнитогорск, Хельсинки, Тюмень, Берлин, Иркутск, Хьюстон, Екатеринбург, Петрозаводск, Москва…

Один "милый лжец" как-то сказал: "Счастье — это когда ты так занят, что тебе некогда спросить себя: счастлив ли ты?" В этом что-то есть. Положительно.

Совершая изящный слалом между театрами, спектаклями, цветами, самолюбиями, жанрами, чувствами, слезами, видениями… в последнее время все чаще и чаще начинаю ощущать в душе свой театр — тонкий, атмосферный, лаконичный, напряженный, фантастический, яркий… Я уже вижу его.

Так что, дорогая Дина Морисовна, на ваше любезное приглашение отвечаю: мы давно собрались и уже идем, и скоро, скоро будем, но не все еще умерли.

С истинным моим почтением, Ваш Игорь Ларин.

О Ларине и с Лариным можно говорить бесконечно: он — Вселенная! Но формат "Профилей" обязывает к лапидарности. Тем более лучше один раз увидеть… Вот и смотрите замечательные моноспектакли "Мой первый друг", "Буратино" и "Евгений Онегин" в программе фестиваля "Закрытый показ". Пять театральных вечеров, которые Игорь Ларин дарит нам в арт-галерее "Зеленая пирамида".

Другие статьи этого номера