Топонимические курьезы

Честные исследователи крымской топонимики — науки о географических названиях — часто вынуждены употреблять такие слова, как "возможно", "вероятно". И это не случайно. Во-первых, многие крымские названия появились в такие далекие времена, когда не было письменности, чтобы увековечить появление того или иного населенного пункта. Во-вторых, некоторые из топонимов принадлежат народам, которые давно исчезли с лица земли, не оставив после себя ни письменных источников, ни живых носителей разговорной речи. Не щадили древние топонимы и новые волны завоевателей, заменяя старые названия своими. Чего стоит такой послевоенный топоним, как "река Карасевка", переделанный из топонима "Карасу".

Севастопольская земля в топонимическом отношении пострадала более других. Греческое население средневекового

Херсона растворилось в греках других земель Крыма. После исхода средневекового греческого (православного) населения на Азовское побережье наш Гераклейский полуостров и прилегающие земли практически опустели. Редкое татарское население не смогло наполнить пустынную территорию названиями. А те, которые все же появились, оказались для пришлого русского и греческого населения конца XVIII века то ли лишними, то ли излишне трудными. Так или иначе, из тюркоязычных названий ближних окрестностей Севастополя в настоящее время употребляются всего несколько (Сапун-гора, Алсу, Кая-Баш, Балаклава и др.). Отсутствие общепринятых названий многих крупных элементов рельефа к началу Крымской войны негативно сказалось на четкости понимания приказов войсками, а в настоящее время не позволяет достаточно точно делать привязку некоторых событий. (Кстати, именно в ходе Крымской войны появились многие нынешние топонимы).

Ущербность топонимики севастопольского региона обусловлена еще и тем, что долгое время из соображений секретности не было карт достаточно крупного размера. А как известно, топонимика без карты — такой же абсурд, как и карта без названий. Поэтому каждый севастополец, я уверен, с большой благодарностью к авторам воспринял выход в свет одного из первых изданий по топонимики севастопольского региона — "У карты Севастополя" (1982 г.). Эта маленькая книжка до сих пор не утратила своего значения, продолжая служить краеведам. А главное, эти топонимы сразу вошли в обиход, стали общеизвестными.

Но, как известно, первым быть трудно. И некоторые толкования топонимов, приведенные в книге, были спорными или не совсем точными. Может, пришло время исправить некоторые топонимические курьезы? Попробуем?!

РИМСКАЯ ДОРОГА, НЕ ВЕДУЩАЯ В РИМ

Кому из севастопольских туристов не известна Римская дорога? Если вы, уважаемый читатель, произнесёте в их компании слово "Рим", то все поймут, что речь идет именно о тропе из Байдарской долины к перевалу Шайтан-Мердвень, а не в столицу Италии.

Этот топоним настолько прижился, что все пишущие об этом уголке Крыма считают своим долгом упомянуть его.

Попробуем разобраться в этих "римских" тайнах. Прежде выясним, откуда появился этот топоним. Широкой аудитории название "Римская дорога" стало известно после того, как вышла в свет книга Л.В. Фирсова "Чертова лестница" из популярной серии "Археологические памятники Крыма" (1973 г.). Тридцатитысячный тираж быстро разошёлся (стоила книга 13(!) копеек), и многие поколения туристов уходили в поход с этой книгой в рюкзаке, чтобы щегольнуть у костра колоритными латинскими словами Via militaris.

Давайте и мы внимательно перечитаем этот "первоисточник". Вот цитата из этой прекрасной книги (стр. 70): "Очевидно (выделено автором), Мордвиновская дорога до Шайтан-Мердвеня как раз и есть "виа милитарис". И шириной полотна, и колеи, и своим профилем она похожа именно на римскую дорогу". Обратите внимание, Л. Фирсов, как настоящий ученый, очень осторожен в своих высказываниях: "возможно", "похожа". А главное, непонятно, по каким критериям он определяет "римскую дорогу". Вот как описывает известный канадский геолог Р. Леггет в книге "Города и геология" строение полотна дорог времён Древнего Рима: "В основании дорог римляне обычно укладывали песок, а поверх него — четыре отдельных слоя камня с добавлением раствора, напоминающего низкосортный бетон". И чуть ниже: "При строительстве дорог римляне применяли шлак из кузнечных горнов".

Ничего подобного (ни шлака, ни многослойного покрытия) на дорогах через Айпетринскую яйлу, претендующих на звание "римских", мы не видим.

К чести Льва Фирсова следует сказать, что он знал "авторство" дорог, которые ведут к ключевому перевалу, и не скрывал его.

Перелистаем его же книгу с семидесятой страницы на шестьдесят четвертую и прочитаем цитату из XIV тома "Географического описания России" (1910 г.): "За д. Байдары дорога начинает постепенно подниматься среди прекрасного леса (речь идёт о Воронцовском шоссе на Байдарский перевал. — Автор). На третьей версте от неё отходит шоссейная дорога, устроенная графом Мордвиновым для вывоза принадлежащего ему леса. В настоящее время эта ветвь имеет протяжение 7 вёрст и доходит до Мердвеня".

Далее автор книги-путеводителя аргументированно доказывает, что эта дорога не была плодом трудов только Н.С. Мордвинова, известного политического и военного деятеля, а имеет более древние корни.

И я посмею закончить за Л. Фирсовым его же мысль. Она должна была звучать так: "Бесчисленные лесные и горные дороги, соединяющие долины и перевалы, сёла и города горного Крыма, являются произведением дорожного искусства тысяч безвестных крымских мастеров, навыки и приемы работы которых берут начало со времён раннего средневековья".

Доказательством этому служат десятки аналогичных по строению дорог в районе сёл Морозовки (Алсу), Колхозного (Узунджа), Родного (Упа), Мангупа, где пребывание графа или римлян не было зафиксировано.

Характер их устройства одинаков по всему Крыму: с одной стороны дороги ее полотно врезается в склон (иногда скальный), с другой, ближе к обрыву, подпирается кладкой камней.

Такой строительный прием является наиболее оптимальным и с точки зрения и трудозатрат, и с точки зрения устойчивости дорожного полотна. Можно сказать, единственно возможным для горных мест. Поэтому он был "изобретён" во всех горных районах мира. Такие дороги могли быть и до римских солдат, могли появиться и позже. Поэтому нет острой необходимости считать их римским ноу-хау.

Автор, однако, не хотел бы, чтобы у читателей сложилось впечатление, что он отрицает вероятность существования маршрутов римских легионеров на склонах Байдарской долины. Можно с уверенностью утверждать, что седые хребты яйлы видели (и не раз) марширующие колонны XI Клавдиевого легиона. И есть документальные свидетельства о специальной дорожной службе во времена римского присутствия в Таврике. Более того, известно имя одного из беницефариев, то есть дорожных стражников, — Тит Флавий Цельсин.

Но трудно представить, чтобы до нас дошло полотно дороги, которую создавали римляне! С тех времен дороги познали и интенсивную эксплуатацию, и стихийные бедствия, и неоднократный ремонт. Под моими ногами и ногами моих современников шуршат камни дорожного покрытия, уложенные, вероятно, в XIX веке.

И всё же следует признать, что от бурной эпохи первых веков новой эры наблюдаемые ныне дороги могли сохранить лишь свое направление — траекторию. Но и в этом отношении мы, объективности ради, не можем отдать пальму первенства римлянам. Тропы и тропинки к удобным перевалам в доступных местах существовали задолго до них. По ним ходили тавры, гнали скот кочевники катакомбной культуры, преследовал зверя неолитический охотник. Лесная дорога древнее, чем любой город или посёлок.

Но вернёмся к нашему топониму. Неужели ни одна дорога не вправе претендовать на почетное звание "виа милитарис"? Как уже было сказано выше, такая дорога должна быть одна — самая короткая, самая удобная.

А к перевалу Шайтан-Мердвень ведут не менее пяти дорог! По ним к этому ключевому месту могли подняться жители разных сёл Байдарской долины от Орлиного до Родникового.

Для римлян, двигающихся из Херсонеса, скорее бы подошли дороги со стороны села Орлиного (бывшее Байдары). Исходя из этого, мы должны исключить из числа претендентов дорогу через урочище "Карадагский лес" (ту самую, что все зовут "Римом"), а также дорогу по балке Боса (Босая). Свидетельством относительно раннего возраста этих лесных дорог является каменный столб, найденный в 1948 году рядом с дорогой, ведущей из с. Родникового к Чертовой лестнице, ныне утерянный. По свидетельству археолога Г.А. Никитина, столб имел высоту около метра и был покрыт знаками в виде линий, глубиной 3-5 мм. Судя по отсутствию надписей на латинском языке, данный дорожный указатель к римлянам не имеет отношения.

Серьезным претендентом на звание Римской дороги можно считать тропу по Календскому ручью. Кроме внушительного внешнего вида этой дороги, на мысль о её "заморском" происхождении наводит высказывание известного знатока латыни Э.И. Соломоника, что название "Календа" происходит от латинского обозначения первого дня месяца (вспомним слово "календарь").

Но обилие водных преград на этом пути к Мердвеню делает его не очень удобным для регулярной связи.

Таким образом, исходя из принципа кратчайшего расстояния, римские воины могли двигаться к Чёртовой лестнице либо по тропе, что идёт вдоль потока Малташ-Узень, либо по современной Мордвиновской дороге. Первый вариант — короче. В пользу второго варианта дороги говорит его более пологая крутизна, а главное — находки обломков краснолаковых чашек (по виду близких ко времени первых веков нашей эры), сделанные самим Л.В. Фирсовым.

Естественно, что нельзя отрицать наличие таких чашек у аборигенов этих мест хотя бы в качестве военных трофеев. Так что нужны более весомые доказательства пребывания римских воинов в том или ином уголке горного Крыма, чтобы нанести на карту такие пышные топонимы: Римская дорога, холм Зевса, Римский акведук.

СЕЛЕНИЕ ЧЕРНОГО ИОАННА ИЛИ СКОРБИ?

Топонимика иногда показывает пример непостижимой живучести. Взять хотя бы Днепр. Это название главной реки Украины, как известно со школьной скамьи, пришло к нам из языка народа, относящегося к иранской группе индоевропейской языковой семьи. И среди главных претендентов авторов этого гидронима называют легендарных скифов. Представьте себе: практически 2000 лет на этой территории жили, сменяя друг друга, и германоязычные готы, и представители угро-финской языковой семьи (венгры), и различные тюркоязычные племена (хазары, половцы, татары, ногайцы). На берегу Днепра появилась и окрепла славянская государственность, а скифское название продолжает жить!

Зная об этой живучести, я не понимаю попытки некоторых специалистов по топонимике Крыма практически во всех местных названиях видеть исключительно тюркский компонент. Истоки этого подхода берут начало в XIX веке. Лингвистика только делала первые шаги, и поэтому такие крымские авторы, как Сумароков, Кондараки, П. Кеппен, для объяснения того или иного термина могли использовать только существующие языки: татарский, греческий, латынь. Примером такой трактовки происхождения топонима является объяснение Кондараки названия селения Карань (сейчас — Флотское). Он предположил, что в этом топониме слилось два татарских слова "кара" — черный и "Яни" — вариант произношения имени Иван как память о каком-то черном Иване. Его не смутило, что сами татары иногда называли село "Карану" (сведения П. Кеппена).

Допустим, что действительно в этом селении жил достопамятный Иван-Яни. Но как можно объяснить множество других аналогичных по звучанию топонимов: пещера Карань-Коба в Байдарской долине, пещера Карани на Караби? Нет, не все так ясно в вопросе происхождения крымских названий, как иногда пишут отдельные специалисты по крымской топонимике, которые в силу своей узкой специализации не могут или не хотят представить их в виде матрешки. В этой игрушке, как все знают, внутри одной фигурки таится другая, которая, в свою очередь, скрывает третью, а та — четвертую и т.д.

Удивительную встречу с названием небольшого села Балаклавского района подарило мне чтение знаменитой "Велесовой книги" в переводе А.И. Асова — Буса Кресеня. Там во второй главе рассказывается о борьбе русичей с эллинами. Действия происходят на Крымском полуострове, часто упоминаются названия городов Хорсунь (Херсонес), Сурож (Судак). Не будем пересказывать содержание этой удивительной книги. Откроем те страницы перевода Велесовых текстов, которые касаются взаимоотношений между славянами и пришлыми греками-эллинами (глава 2). "И там был князь, который повелел бить эллинов и отогнать их от Руси. И снарядил рать и конницу, и пошел на них, и боролся с ними. А эллины плакали о печали своей и просили, чтобы им платить дань. И собрали с них дань — и овец на закланье и вино". Затем в "Велесовой книге" описывается типично славянский обычай: сразу начинать отмечать радостное событие. А как же: есть вино, есть барашки!

А вот что произошло дальше: "И тогда эллины, видя, что русичи много пьют, решили на них наброситься и побороть их. И пришел волхв и брат его Соловей. И они сказали русичам: "Не напивайтесь этими дарами!" Но русичи их не послушали. И напились. И в этот день эллины набросились на них и разбили. И погибель свою видя, русичи отошли в степи". (Цитируется по изданию "Мифы древних славян", Саратов, 1993 год, перевод А.И. Асова).

Так вот, все эти события происходили недалеко от Карани. В "Книге" так и говорится: "Были они у Карани, и это был маленький город на берегах морских русских". И судя по тому, что автор подчеркнул отступление русичей в степь, селение (город) Карань размещалось в горной местности. Как это точно соответствует местоположению села Флотского-Карани! Над ним возвышаются скалистые скаты Караньского плато и высоты Горной, а всего в 1,5 км от села плещется море.

Причем переводчика "Велесовой книги" нельзя упрекнуть в подтасовке фактов. А.И. Асов, как это видно из его комментария, не знал о существовании нашего селения Карань. Он это слово пытается объяснить производным от названия городка Кареон, который упоминается в труде Иордана между Феодосией и Мирмекием, а также названием ассирийского города Харран времен скифских войн в Передней Азии. (610 год до н.э.). Я думаю, что оба варианта имеют довольно шаткие основания. И если бы Асов знал о Карани, а этот населенный пункт мало знаком даже большинству севастопольцев, то привел бы его в качестве однозначной трактовки.

Что же значит топоним? Я думаю, нашим предкам смысл этого слова был понятным. А для нас чуть дальше в этой же главе есть подсказка: "И вот Карна плачет о тех мертвых, которые стояли на тропе божьей и умерли". Карна — древнеславянская богиня мщения, кары. Она упоминается в "Слове о полку Игореве" и сейчас звучит в таких словах, как "кара", "покарать". Так, в названии селения сохранилась память о жестокой и кровавой битве, которая разыгралась в далекие-далекие времена. Если говорить об археологических фактах, то можно указать на существование в окрестностях Карани таврского поселения. Может быть, та культура, которую мы называем таврской, была близка и предкам славян?

Другие статьи этого номера