Самая большая потеря — когда человек не верит в справедливость, когда ему кажется, что жить несправедливо — выгоднее…

На домашнем столе Александра Михайловича Худоерко — раскрытый ноутбук. Он пишет книги. В настоящий момент — четвертую. Судьба распорядилась так, что за прожитые 86 лет Александр Михайлович стал свидетелем и участником многих событий. Сегодняшний собеседник «Славы Севастополя» — генерал-майор юстиции в отставке.

И КАВАЛЕРИСТ, И ЮРИСТ

В июле 1942 года Александр Михайлович Худоерко окончил среднюю школу. Шла война. Командир кавалерийской воинской части, которая дислоцировалась на родном хуторе (Ростовская область), удовлетворил просьбу юноши, зачислив в воинскую часть. Были выданы красноармейская книжка, обмундирование, шапка и карабин. Так для юного казака началась военная служба. Через полгода Худоерко был уже командиром отделения управления эскадрона. Корпус входил в состав Степного фронта на Курской дуге. В ходе жестоких боев наши войска несли большие потери. В 4-м эскадроне, где воевал А.М. Худоерко, только за полтора месяца боев из 170 бойцов осталось 12…

В 1944-м молодой кавалерист А.М. Худоерко окончил Тамбовское кавалерийское училище. Вернулся на фронт офицером, командиром взвода разведки. Участвовал в боях за освобождение Румынии, Венгрии, Чехословакии. В боях на реке Морава в апреле 1945 года был ранен и попал в госпиталь. Там и встретил Победу. Несмотря на рекомендации медицинской комиссии уволиться в запас по ранению (определили инвалидность 2-й группы), командование разрешило А.М. Худоерко продолжить службу в кадрах Вооруженных Сил. Лишь 45 лет спустя он получил документы об инвалидности по ранению на фронте. Уже находясь в запасе.

После войны А.М. Худоерко окончил Военно-юридическую академию, поступил на службу в систему военных трибуналов. С 1955 года — на судебной работе. В 1976-м ему было присвоено воинское звание генерал-майор юстиции, а в 83-м — почетное звание "Заслуженный юрист". Имеет многочисленные награды.

— Александр Михайлович, я прочитала ваши книги "Миг" и "Мгновения". Поражает не только богатый фактический материал, но и высококлассный литературный стиль. Думаю, если бы судьба не предначертала вам быть юристом, вы бы стали серьезным литератором. Откуда желание быть судьей? Откуда такая любовь к поэзии, литературе? Как вам удалось на протяжении многих лет сохранить память о стольких людях, о событиях, порой столь трагических?

— Я знал, что хочу стать судьей еще в 6-м классе. Понимал, что для этого необходимо иметь глубокие знания, богатый кругозор. Война внесла свои коррективы. Только после Победы я смог реализовать мечту. Со школьной скамьи имею привычку вести дневниковые записи, делать наброски, фиксировать наблюдения, записывать свои мысли. В какой-то степени это помогало мне расслабиться, отдохнуть от основной работы. Теперь эти записи стали содержанием книг, где я постарался быть максимально правдивым и откровенным.

ХОТЕЛ НАПИСАТЬ КНИГУ, ЧТОБЫ, КАК В ЖИЗНИ: СВЕТ И ТЬМА, ДОСТОИНСТВО И ПОРОКИ…

— Нынешнее поколение учит историю по учебникам. Не будем лукавить, историки не всегда строго придерживаются принципа документализма, иначе бы учебный материал не переписывался столь часто. Вы же описываете события, участником которых были прямо или косвенно, но которые "пропустили" через себя без какой-либо политической подоплеки. В основе — человеческий фактор…

— Став свидетелем бурных событий середины и второй половины двадцатого столетия, встречал людей разных: и "мелких", и "крупных" по своему общественному, должностному, профессиональному положению; умных и не очень, талантливых и простецких, безумно смелых и явных трусов. Профессия, специальность позволили видеть теневые, закулисные стороны событий и людей, к ним причастных. Но я всегда был убежден: у каждого, даже низко падшего, остается какая-то доля достоинства, и наказывать и осуждать провинившегося можно только с учетом этой доли…

Да, судящий должен обладать наиболее высокими моральными и профессиональными качествами. Но в жизни всегда есть масса довлеющих обстоятельств. К сожалению. В годы гражданской войны прошлого столетия, в первые годы после Великой Отечественной стране не хватало профессиональных кадров, и правосудие вершили зачастую люди, мало причастные к нему. Это не могло не привести к перекосам.

Всякое приходилось видеть. Свою роль, кроме всего, сыграли чрезмерная идеологизация общества, установившийся абсолютный контроль над личностью. Были, например, уголовная ответственность и реальное применение наказаний путем изоляции на длительные сроки за формальные (без умысла) действия в виде "оседания" на жительство в другом государстве — "измена родине", за мнение, не вписывающееся в рамки официальной пропаганды, — "антисоветская агитация". В одной из статей я привожу пример неумышленного повреждения портрета Сталина — случай был расценен как террористический акт (повлек 25 лет лишения свободы). Подобранная солдатом для бытовых нужд "вражеская" агитационная листовка — "намерение перейти на сторону врага"…

Бывало, в приговорах о "контрреволюционной пропаганде" записывалось три стандартных пункта обвинения: обвиняемый говорил, что в Германии дороги лучше, чем в СССР, что американский автомобиль "студебеккер" лучше, чем наш ЗИС-5, и что в колхозах на трудодни ничего не дают, а это клевета на советскую действительность… Так было! Я хотел написать книгу, чтобы, как в жизни: свет и тьма, добро и зло, достоинство и пороки.

— Вам приходилось выносить "расстрельные" приговоры?

— После войны приходилось судить полицаев, которые только за ночь умудрялись расстреливать по 500 человек. Было заслушано много свидетельских показаний. Заседания были открытыми. При вынесении приговора в таких случаях важно было не допустить самосуда односельчан, поэтому преступники надежно охранялись.

— Вы также пишете в своей книге, что принадлежите к тому поколению судей, на долю которых пришлись пересмотр дел прошлых лет, реабилитация невиновных. И что если судьи 30-50-х годов прошлого столетия, вынося смертные приговоры, были убеждены, что перед ними "враги народа" и возмездие неотвратимо, то вы сознавали, что люди погибли напрасно, они невиновны. А это, как пишете вы, во сто крат тяжелее. Один из таких очерков посвящен судьбе генерала Ф.Ф. Привалова…

— Федор Федорович Привалов был осужден военной коллегией Верховного суда СССР за измену Родине в 1951 году. Поводом для проверки его уголовного дела послужило обращение односельчан. Пленум Верховного суда СССР, в составе которого я был, состоялся в марте 1968 года. Из дела генерала Ф.Ф. Привалова следовало, что он участник гражданской войны, кадровый военный, перед войной окончил академию Генерального штаба. В 1941-м был тяжело ранен. Вернулся на фронт. Участвовал во многих боях.

В 1942-м под Сталинградом Привалов выехал на передовую. Его машина была разбита огнем прорвавшихся немецких танков. Привалов был ранен и взят в плен. Во время допроса он дал немцам неверные сведения. Привалов пытался совершить две попытки побега, когда он хотел перебраться к партизанам, но неудачно. Снова был пленен, ранен, и его состояние оценивалось как тяжелое. В немецкой тюрьме Привалов содержался до разгрома фашистской Германии. В 45-м арестован МГБ СССР и содержался в лагере. Следствие велось шесть лет. Его обвинение состояло из трех пунктов, которые при пересмотре дела не подтвердились. Сам Привалов виновным себя так и не признал…

Выяснилось, что имеющаяся в деле листовка сфабрикована немцами от его имени (это установили эксперты-лингвисты). В деле было много других неточностей, даже имя указано другое — Петр. Сведения, якобы сообщенные Приваловым немцам, не соответствовали действительности, наоборот, они лишь дезинформировали немецкое командование. Дело было прекращено за отсутствием состава преступления. Ф.Ф. Привалов реабилитирован. Посмертно.

НЫНЕШНЕЕ СОСТОЯНИЕ ЕСТЬ ЛИШЬ ЗИГЗАГ ИСТОРИИ

— В книге "Миг" у вас есть глава "Послесловие" с размышлениями о событиях последних десятилетий. Вы скорбите, если можно так выразиться, о развале советского государства, пытаетесь объяснить причины произошедшего и выражаете уверенность, что "у человечества нет иного пути, кроме социалистического". Таково ваше мнение?

— Мир перевернулся: все плутоватое, корыстное, грабительское захватило власть, а все духовное, умное, честное парализовано… Я считаю, что самая большая потеря для общества — это когда человек не верит в справедливость, когда ему начинает казаться, что жить несправедливо — выгоднее. Однако я считаю так: нынешнее состояние есть лишь зигзаг истории.

— 24 ноября в вашей семье произошло знаковое событие: вы отметили 60-летие совместной жизни с супругой, Лидией Германовной. Позвольте поздравить вас и пожелать доброго здоровья, хорошего настроения, творческих успехов, любви. А еще закончить и издать четвертую книгу и начать работу над следующей.

Другие статьи этого номера