Владимир ПУТИН: «Севастополь — это город русской военно-морской славы, мы именно из этого и будем исходить, именно этим и будем руководствоваться»

Владимир ПУТИН: "Севастополь - это город русской военно-морской славы, мы именно из этого и будем исходить, именно этим и будем руководствоваться"

17 апреля состоялась «прямая линия» с Владимиром Путиным. В прямом эфире ряда российских теле- и радиоканалов президент России почти четыре часа отвечал на вопросы россиян. За время теле- и радиоэфира глава государства ответил на 85 вопросов и обращений. В центр обработки сообщений за неделю, предшествующую эфиру, поступило 2 миллиона 200 тысяч звонков, более 400 тысяч СМС, около 200 тысяч писем и 7,5 тысячи видеовопросов. Огромная часть из них касалась воссоединения Крыма с Россией. Публикуем выдержки из «прямой линии» с ответами Владимира Путина на вопросы, касающиеся непосредственно крымчан и севастопольцев.Вопрос: — Как было принято вами решение по Крыму? Ведь за всё время вашей политической карьеры вы даже намёка не давали на тему Крыма. Наверняка думали об этом, но в частных беседах даже не упоминали Крым.

Как было принято решение? Расскажите об этом ещё раз. Был ли кто-то против из вашего ближайшего окружения? И как вы оценивали диапазон возможных рисков: от введения санкций до гражданской войны, которая на наших глазах разворачивается?

Ответ: — Риски заключались прежде всего в том, что угрозы в отношении русскоязычного населения были абсолютно конкретными и осязаемыми. Именно это побудило народ Крыма, граждан, которые там проживают, задуматься о своём будущем и обратиться к России за помощью. Но именно этим мы и руководствовались.

Я уже говорил в своём недавнем выступлении в Кремле о том, что Россия никогда не планировала никаких аннексий и никаких военных действий в Крыму, никогда. Наоборот, мы исходили из того, что мы будем строить наши межгосударственные отношения с Украиной исходя из сегодняшних геополитических реалий. Но мы также всегда думали и надеялись на то, что наши русские люди, русскоязычные граждане Украины будут проживать в комфортных для себя политических условиях, в комфортной обстановке и не будут никак притесняться, им не будут угрожать.

Вот когда возникла именно такая ситуация — ситуация с возможными угрозами и притеснениями — и когда народ Крыма начал говорить о том, что он стремится к самоопределению, тогда, конечно, мы и задумались о том, что нам делать. И именно тогда, а не какие-то там 5, 10, 20 лет назад, было принято решение о том, чтобы поддержать крымчан.

Никто из членов Совета Безопасности, с которыми я обсуждал эту проблему, никто не возражал, все поддержали мою позицию. И мне очень приятно, даже более того: всё, что было изложено в качестве плана действий, всё было неукоснительно исполнено очень профессионально, быстро и решительно.

Ничего не готовилось, всё делалось, что называется, «с колёс», исходя из реально складывающейся ситуации и требований текущего момента, но исполнялось действительно в высшей степени профессионально.

Наша задача заключалась не в том, чтобы действовать там в полном смысле вооружёнными силами, наша задача заключалась в том, чтобы обеспечить безопасность граждан и благоприятные условия для их волеизъявления. Мы это и сделали. Но без позиции самих крымчан это было бы просто невозможно.

Более того, я вам скажу, что до последнего момента, просто до последнего дня я в той речи, которую потом произносил в Кремле, не писал последней фразы, а именно: «вношу в Федеральное Собрание федеральный закон о присоединении Крыма», потому что я ждал результатов референдума. Одно дело — социологические исследования, одно дело — настроения определённых групп, а другое дело — волеизъявление всех граждан этой территории в целом. Для меня очень важно было узнать, увидеть, каково же это волеизъявление.

И когда стало ясно, что явка составила 83 процента, что 96 с лишним процентов высказались за присоединение к Российской Федерации, стало очевидно, что это абсолютное, просто практически полное большинство, если не сказать всё крымское население. В этих условиях поступить иначе мы не могли.

Вопрос: — Гражданский персонал воинских частей очень переживает за судьбу нашего Черноморского флота. Для многих севастопольцев флот — это и работа, и кадры, и единственный уникальный завод по ремонту артиллерийского вооружения. Что дальше будет с Черноморским флотом и с бюджетными предприятиями?

Ответ: — Вы знаете, и вы, наверное, знаете это лучше, чем кто-либо другой в России, что у нас были определённые договорённости с Украиной по поводу обновления флота. Но, к сожалению, эти договорённости выполнялись очень слабо либо вообще не выполнялись, и у нас были большие проблемы с обновлением. Сегодня таких проблем, надеюсь, не будет, и значительная часть современных кораблей, судов обеспечения будет переведена именно в Севастополь из Новороссийска. Это даст нам возможность в определённой степени даже и средства сэкономить, это первое.

И второе. В Крыму очень хороший потенциал с точки зрения судостроения и судоремонта, поэтому значительные объёмы будут в этом смысле сосредоточены для ремонта и кораблестроения на крымских верфях. Но уже на первом этапе Министерство обороны Российской Федерации разместило заказ на одной из верфей на общую сумму 5 миллиардов рублей. И, безусловно, мы будем наращивать и наращивать этот потенциал Крыма, он не востребован сегодня, он простаивает. Это требует времени, конечно, но мы будем, безусловно, двигаться в этом направлении.

И, конечно, Севастополь, сейчас только что было об этом сказано, это знает каждый российский гражданин, Севастополь — это город русской военно-морской славы, мы именно из этого и будем исходить, именно этим и будем руководствоваться.

Вопрос: — Сегодня ситуация на Украине складывается так, что границы проходят не только между нашими государствами, но и между нашими семьями. Я проживаю в Севастополе, мои сёстры живут на Украине, и это проблема очень многих семей Крыма. Ситуация в Украине сложилась так, что мы не понимаем друг друга по многим вопросам и даже становимся врагами. Как сделать так, чтобы мы остались дружескими, братскими народами?

Ответ: — Разумеется, это вопрос не праздный, и все мы находимся под гнётом определённых эмоций. Но если мы любим друг друга и уважаем друг друга, то должны найти способ и понять друг друга. Я думаю, что в рамках одной семьи это, может быть, проще даже сделать, чем в рамках государства. Но даже в рамках межгосударственных отношений, уверен, мы найдём взаимопонимание с Украиной — и мы друг от друга никуда не денемся. И надеюсь, что и на Украине придёт понимание того, что иначе в Крыму Россия поступить не могла.

Есть ещё одно обстоятельство, о котором я бы хотел сказать. Я думаю, что мы так или иначе вернёмся неоднократно к этой проблеме, но что бы хотел отметить: если мы относимся друг к другу с уважением, то мы должны признать право друг друга на собственный выбор. И люди, которые проживают на Украине, должны с уважением отнестись к выбору тех, кто проживает в Крыму. Это первое.

И второе. Россия всегда была рядом с Украиной и всегда рядом останется. Я сейчас не говорю, и мы ещё наверняка к этому вернёмся, о той помощи, которую Россия оказывала Украине в течение многих-многих лет. Она выражается, если переводить это всё в денежную форму, в сотнях миллиардов долларов. Но дело не в этом — дело в том, что нас связывает огромное количество общих интересов. Если мы хотим быть успешными, то мы, конечно, должны сотрудничать, быть вместе. И вот это понимание обязательно к нам придёт, несмотря на все сложности эмоционального характера сегодняшнего дня.

Вопрос: — Самозваное правительство на Украине делает всё возможное, чтобы сделать жизнь крымчан здесь невыносимой, происходят такие вещи, как, например, банковская сфера практически вся уходит из Крыма. То есть на сегодняшний день есть проблемы с обменом гривны, с тем, что люди не могут в какие-то моменты осуществить свои платежи. И, в частности, пенсионеры, которые копили длительный период времени какие-то свои сбережения, откладывали их на последний день, они сейчас не могут их получить, потому что украинские банки просто игнорируют требования и законные интересы вкладчиков. Каким образом российское правительство может урегулировать данную ситуацию?

Ответ: — Это сегодня одна из наиболее острых и слабо урегулированных проблем. Уверен, что есть и другие, вы знаете об этом: и энергетика, и вода. Но банковская сфера пока полностью не решена. Мы будем пытаться договариваться с украинскими партнёрами. Пока это не получается. И Ощадбанк», и ПриватБанк господина Коломойского, и руководитель его отделения в Крыму, товарищ Финкельштейн, они пока не идут нам навстречу, и обороты в гривне ограничены. Но это не оставляет нам другого выбора, как переходить более ускоренными темпами на рублёвый оборот. Вопрос заключается в открытии счетов для юридических и физических лиц, в создании собственной сети. Это требует времени, для того чтобы сделать это на должном уровне. И я думаю, что потребуется ещё примерно месяц для того, чтобы открыть нужное количество счетов и создать ту сеть, о которой я сказал, оснастить её современной техникой.

Вместе с тем вы сейчас упомянули о пенсионерах, о бюджетниках. Я знаю, что и в экономике в целом возникают определённые сбои, это всё преходящее, мы всё это преодолеем.

Но пенсионеры и работники бюджетной сферы, вы знаете, у нас уже принято решение правительством Российской Федерации, они должны быть приравнены по уровню своих доходов к российским пенсионерам, к российским бюджетникам. И именно для того, чтобы не было резкого скачка, для того, чтобы не подтолкнуть инфляцию и дополнительный рост цен, который в Крыму и так уже наблюдается, мы приняли решение действовать поэтапно, в четыре удара: на 25 процентов поднять доходы крымских пенсионеров и бюджетников с 1 апреля, потом ещё на 25 процентов — с 1 мая, на 25 процентов — с 1 июня и закончить окончательным повышением 1 июля. Вот за этот промежуток времени и возрастут доходы пенсионеров и доходы бюджетников, а в случае с пенсионерами — рост 100 процентов, то есть разница между доходами российских пенсионеров и крымских пенсионеров… У нас пенсионеры ровно в два раза больше получают, у нас в этом году будет 11600, а в Крыму в рублёвом эквиваленте это где-то 5500. То же самое и по бюджетникам: бюджетники у нас получают в России в два-два с половиной раза больше. Ну а военнослужащие, и в Крыму будет достаточно много служить именно крымчан, сегодня получают в четыре раза больше, чем получают украинские военнослужащие.

Поэтому уверен, надеюсь и уверен, что люди, проживающие в Крыму, почувствуют и материальные плюсы, и преимущество присоединения к Российской Федерации. Я уже не говорю о развитии самой экономики Крыма, о развитии инфраструктуры отдыха, туризма, но об этом мы ещё поговорим.

Вопрос: — Может ли мама, которая ожидает второго ребёнка, в Крыму и в Севастополе рассчитывать на получение материнского капитала?

Ответ: — Конечно, мы исходим из того, что все льготы и преимущества, которые имели жители Крыма в рамках Украины и в составе Украины, они не должны быть потеряны. И если даже чего-то нет в России или не было в России, мы с помощью дополнительных субсидий крымскому бюджету эти преференции сохраним. Кроме этого, конечно, жители Крыма и Севастополя получат все социальные нормы, все социальные выплаты, которые предусмотрены российским законодательством для всех граждан России.

Вопрос: — Сейчас считается, что Крым — это всего лишь отдых, туризм, не более. А как же наша промышленность и сельское хозяйство? Какие шаги будут предприняты Россией для развития всех отраслей в Крыму?

И второй вопрос. Вы обещали, что в Крыму будет создана свободная экономическая зона — что это будет значить для обычных, рядовых крымчан?

Ответ: — Вы абсолютно правы: Крым — это туризм и отдых, но не только. В Крыму очень хороший промышленный, сельскохозяйственный потенциал, и мы будем это развивать. В чём он заключается? Есть жизнеспособные предприятия, они требуют дополнительной модернизации и докапитализации, и, конечно, мы будем это делать. Я уже упоминал о судостроении и судоремонте, но есть и другие промышленные кластеры, если не кластеры, то предприятия весьма перспективные, есть очень перспективная инфраструктура, в том числе портовая инфраструктура и так далее, есть сельское хозяйство. К сожалению, скажем, по сравнению с 1990 годом, если сравнить результаты работы крымского сельского хозяйства в 2013 году, сельхозпроизводство упало на 60 процентов. В 2013 году сельхозпредприятия Крыма производили только 40 процентов от того, что они производили в 1990-м. Сельское хозяйство тоже нуждается в дополнительных инвестициях. Есть и вопросы, которые нужно будет решать. Например, рисоводство связано с большим использованием воды, с этим уже есть проблемы. Это требует времени и капиталовложений. И мы тоже будем это делать. И сфера услуг, всё-таки про это тоже забывать нельзя. Всегда Крым славился, и о нём говорили не только как о базе российского Черноморского флота, но и как о всероссийской и всесоюзной здравнице. Мы будем развивать, конечно, и это. К сожалению, материально-техническая база предприятий отдыха, санаториев, курортов пришла в упадок. Наши специалисты, которые посещали Крым, знакомились с этими предприятиями, с этими базами отдыха, домами отдыха, санаториями. Они пришли к выводу, что по российским санитарно-эпидемиологическим нормам их даже нельзя на сегодняшний день (некоторые из них, во всяком случае) использовать для проживания людей.

На вопрос, как же здесь люди отдыхали, стыдно сказать, но ответ такой странный, говорят: «Ну чего там, шахтёры приезжали, им всё равно, они махнут там полстакана — и на пляж». Мы не можем так подходить, понимаете, к организации отдыха россиян, поэтому это тоже будет требовать дополнительных капиталовложений. И вот та самая свободная экономическая зона, о которой вы только что сказали, должна позволить российскому капиталу с известными преференциями прийти на территорию Крыма и Севастополя с тем, чтобы развитие было ускоренным.

У крымчан есть и свои предложения. Вот недавно мы с Чалым встречались, с Алексеем Михайловичем, он сформулировал идею создания некоего агентства по развитию. Безусловно, и эти идеи тоже будут нами поддерживаться. Так что, я уверен, мы с вами на правильном пути и обязательно добьёмся положительных, зримых результатов.

Вопрос: — Не потеряет ли Крым свое своеобразие? Потому что туда сейчас придут люди с большими деньгами, вместо заповедников и рекреационных зон — охотничьи хозяйства, большие замки, дворцы, заборы, а канализации в Крыму как не было, так и не будет…

Ответ: — Знаете, что касается замков и больших заборов, то этого там уже сегодня достаточно. Там, к сожалению, мы с этим тоже уже столкнулись и поняли: при потрясающем невнимании к массовому отдыху людей там как грибы росли вот эти самые дворцы с заборами. И они принадлежат как раз тем самым олигархам или крупным руководителям, о которых я уже упоминал. И вот это как раз и было связано с большими нарушениями экологического законодательства. Я уже разговаривал с руководителями Крыма сегодня, с руководителями федеральных органов власти — мы должны сделать всё для того, чтобы своевременно были приняты решения, согласно которым вот такой способ, способ освоения территории, такая практика должны быть немедленно прекращены.

Вопрос: — За последние 23 года серьёзных вложений в военную инфраструктуру Крыма не было, и сейчас она находится, мягко говоря, в плохом состоянии. Особенно тяжёлый вопрос с обеспечением жильём, и прежде всего бывших военнослужащих Военно-Морских Сил Украины, которые зачислены в списки Черноморского флота.

Товарищ Верховный Главнокомандующий! Результаты ваших проектов уже становятся гордостью для россиян. Будет ли принята президентская программа или федеральная целевая программа наподобие базы подводных лодок в Вилючинске или геопорта в Новороссийске по обустройству войск Крыма?

Ответ: — Во-первых, будет принята программа по развитию севастопольской базы, Черноморского флота в целом. И, конечно, будут не приняты, а распространены на Севастополь и Черноморский флот все социальные программы, которые реализуются в российских Вооружённых Силах, в том числе это касается и обеспечения жильём — как постоянным, так и служебным.

Вопрос: — Планируете ли вы ввод ограниченного контингента в юго-восточную часть Украины для защиты русскоязычного населения?

Ответ: — Мы не должны при всём том, что мы сейчас переживаем с Крымом, не должны впадать в какую-то эйфорию и всегда должны исходить из реалий. В чём эти реалии? Ну, во-первых, надо прямо сказать: всё-таки национальный, этнический состав Крыма отличается от юго-востока Украины. Вот эти территории, я только что об этом сказал, были переданы в состав Украины в середине 20-х годов, и потом вплоть до 1954 года, когда Крым уже отдали зачем-то Украине, этнический состав там примерно 50 на 50. И я уже говорил о том, что и решение окончательное о возвращении Крыма в состав Российской Федерации было принято только по результатам референдума. Когда я увидел результаты, когда я увидел, что практически всё население «за», повторяю, у нас выбора даже другого не было и другого решения быть не могло.

Какая ситуация здесь, мы доподлинно не знаем. Но мы точно знаем, что должны сделать всё, чтобы помочь этим людям защитить свои права и самостоятельно определить свою судьбу. Вот за это мы и будем бороться. Я напоминаю, что Совет Федерации России предоставил президенту право использовать Вооружённые Силы на Украине. Очень надеюсь на то, что мне не придётся воспользоваться этим правом и что политико-дипломатическими средствами нам удастся решить все острые, если не сказать острейшие, проблемы сегодняшнего дня на Украине.

Вопрос: — О расширении НАТО на восток.

Ответ: — Нам когда-то обещали (я в Мюнхене в своё время говорил об этом на конференции по безопасности), что после объединения Германии не будет расширения НАТО на восток. За восточные границы НАТО, как нам тогда сказал тогдашний Генеральный секретарь НАТО, Альянс двигаться не будет. А потом началось его расширение и за счёт бывших стран Варшавского Договора, а потом уже и за счёт Прибалтики, за счёт бывших республик Советского Союза.

И я в своё время говорил: «Зачем вы это делаете, в чём смысл? В обеспечении безопасности этих стран? Вы думаете, на них кто-то нападёт? Ну хорошо, достаточно заключить договор, двусторонний договор о дружбе и взаимопомощи, в том числе о военной, и безопасность этих стран будет обеспечена». Ответ: «Вас это не касается. Народы и страны сами имеют право выбирать способ обеспечения своей безопасности».

Ну хорошо, это правда. Но правда также и то, что когда инфраструктура военного блока подвигается к нашим границам, то это вызывает у нас определённое опасение и вопросы. Мы должны предпринимать какие-то шаги, и это тоже ведь правда, в этом нам тоже никто не может отказать. И это вынуждает нас к каким-то ответным действиям.

Сейчас я воспользуюсь этим и два слова ещё скажу про наши переговоры по системе противоракетной обороны, что не менее важно, а может быть, более важно, чем расширение НАТО на восток. Кстати говоря, и наше решение по Крыму в том числе было связано отчасти и с этим.

Конечно, прежде всего и главным образом — это поддержка крымчан. Но и соображение такого порядка, что если мы ничего не сделаем, что в какое-то время, руководствуясь теми же самыми принципами, втащат в НАТО Украину и скажут: «Вас это не касается», — и натовские корабли окажутся в городе русской военно-морской славы — в Севастополе.

Но дело даже не в эмоциональной стороне этого вопроса. Дело в том, что Крым, конечно, выдаётся в Чёрное море, как бы в центре находится. Но, исходя вроде из военных соображений, он такого значения, как в ХVIII-ХIХ веках, не имеет, имея в виду наличие современных ударных средств поражения, в том числе и береговых.

Но если туда зайдут войска НАТО — а они же там поставят эти ударные средства, — тогда для нас это имеет уже геополитическое значение: тогда Россия окажется практически выдавленной из Причерноморья. У нас остаётся маленький кусок берега — 450 или 600 километров. Всё!

И это реально выдавливание России из этого очень важного для нас региона мира, за который столько косточек русских положено в течение всех предыдущих веков. Это серьёзная вещь. Поэтому бояться ничего не нужно. Но мы должны и будем учитывать эти обстоятельства и соответствующим образом реагировать…

Вопрос: — Какова цена победы, если мы говорим о Крыме? Не слишком ли большую ношу взяла на себя Россия, включив в свой состав Крым?

Ответ: — Имеется в виду что? Расходы, которые связаны с этим? Что касается цены победы, расходов. Я вам могу сказать, я уже говорил о том, что, к сожалению, материально-техническая база, скажем, даже санаторно-курортного комплекса находится в очень тяжёлом положении и требует больших инвестиций, инфраструктура требует инвестиций. Мы должны будем вложить средства в повышение доходов пенсионеров и работников бюджетной сферы, вложить средства в развитие экономики, сельского хозяйства.

Ну какие эти средства? Ну вот, скажем, возьмём пенсионеров и бюджетную сферу. У нас общие расходные обязательства Пенсионного фонда Российской Федерации — около 6 триллионов рублей. Из них чисто пенсионные деньги, деньги на пенсионеров, если вычесть там материнский капитал заложенный, ещё некоторые социальные пособия, чисто деньги на пенсионеров — 4,5 триллиона рублей. Что мы должны в этом году выделить на поддержку пенсионеров в Крыму? 28 миллиардов.

Много это или мало? На первый взгляд, немало, но из 4,5 триллиона это, в общем, небольшая цифра. А на поддержку бюджетников — всего 16,5 миллиарда, вполне подъёмные деньги. Инфраструктура есть, есть другие расходы. Нам не потребуется ничего вынимать из других программ, потому что у нас заложены деньги, дополнительные деньги в качестве резерва правительства в 245, по-моему, ну 240 миллиардов рублей на этот год, а расходы на субсидирование всех крымских программ, думаю, не будут больше, чем 100 миллиардов.

Вопрос: — Но там мост ещё, электросети, там масса всего.

Ответ: — Это отдельная тема — мост, это очень важная составляющая, или тоннель, пока мы не определились, не решили: нужно провести экспертные оценки. Некоторые говорят, что тоннель может быть гибким; специалисты говорят, что это место тектонических разломов, поэтому нужно подойти к этому очень внимательно: мост, или мосты, или тоннель, но это требует не только денег, это требует времени, это не сделать за один год. Мы говорим про сегодняшние расходы, а в перспективе, я в этом абсолютно уверен, даже нисколько не сомневаюсь, в перспективе, причём в ближайшей, в среднесрочной перспективе, во всяком случае, Крым станет донором, даже не субъектом, который требует привлечения федеральных субсидий, а он будет самодостаточным, а потом и донором. Я скажу вам откровенно, я думаю, на меня коллеги бывшие не обидятся, украинские руководители, — когда они мне прямо сказали, что искусственно Крым сделали дотационной территорией, из него вынимали денег больше, чем из других территорий, и перераспределяли в другие места, имея в виду очень тяжёлое положение некоторых областей Украины.

Вопрос: — Вы знаете, у крымской темы неожиданно для нас оказалось ещё одно измерение. Очень много сообщений, аналогичных тому, что я сейчас прочитаю. Пришло это сообщение к нам из Красноярского края от пенсионера Сергея Бибарцева: «Сегодня жене на педсовете — она учитель средней школы N 71 в посёлке Кедровый — сообщили, что будет снижена зарплата учителям на 20 процентов с мая в связи с присоединением Крыма к Российской Федерации».

Ответ: — Жулики!

Вопрос: — Какие шаги будут предприняты по реабилитации крымских татар?

Ответ: — Крымскотатарский народ — это народ, который действительно серьёзно пострадал в период сталинских репрессий, был депортирован из Крыма, из мест своего традиционного проживания, со своей родной территории. И мы, безусловно, должны сделать всё от нас зависящее, чтобы процесс вхождения в Российскую Федерацию был связан с реабилитацией и восстановлением законных прав и интересов крымскотатарского народа.

Кстати говоря, сразу же после присоединения Крыма к России, в 1783 году, по-моему, если ошибся, то прошу меня извинить, Екатерина II издала указ, и в этом указе, тоже точно слово в слово не воспроизведу, но по смыслу записано следующее: крымские татары будут восприниматься Россией как собственные граждане со всеми вытекающими отсюда последствиями и будет отдано полное уважение их правам, их храмам и их религии, что чрезвычайно важно.

И это была очень мудрая, правильная политика, именно такой политики мы и намерены придерживаться в наше время и сегодня. Поэтому мы сейчас занимаемся подготовкой указа, я занимаюсь, мои коллеги в правительстве, в Администрации президента, подготовкой указа президента о реабилитации крымскотатарского народа. Но не только крымскотатарского, ведь во времена сталинских репрессий пострадали и армяне, и немцы, и греки, поэтому мы должны вспомнить о представителях всех этих народов.

Вопрос: — Оформил в лизинг машину для личного пользования в ПриватБанке, осталось платить до полного погашения два года. Машина оформлена на группу «Автоприват» в Киеве. ПриватБанк ушёл с полуострова. Как быть?

Ответ: — Катайтесь спокойно. Не хотят господин Коломойский с Финкельштейном получать деньги с вас, это их дело.

Но другой вопрос, он более серьёзный, — это вклады граждан в этих банках, это серьёзная вещь. Хочу сразу сказать, что у нас есть база данных на вкладчиков и в ПриватБанке, и в Ощадбанке. Мы, конечно, будем исходить из имеющейся информации. Но если люди теряют какие-то деньги, решение практически принято, мы будем выплачивать в соответствии с российским законодательством людям, которые утратили вклады, до 700 тысяч рублей.

Подготовила Ирина КАРАТАЕВА. (Использована стенограмма с официального сайта президента России).

Другие статьи этого номера