Царь Салтан нас кличет в гости, или Сказочная кинофеерия Александра Птушко на «подмостках» западной стены Херсонеса

Царь Салтан нас кличет в гости, или Сказочная кинофеерия Александра Птушко на "подмостках" западной стены Херсонеса

«С НЕБА ЗВЕЗДОЧКУ ДОСТАНУ…»

…В Севастополе с давних давен влюбленные пары традиционно назначают встречу у Графской пристани. А вот счастливо отмеченные стрелой амура луганчане в начале ХХ века таким вот романтическим местом неизменно у себя называли Успенский сквер. Именно сюда жарким летом 1926 года пришел с букетом роз и со странной конструкцией за плечами симпатичный вихрастый паренек — ученик местного реального училища Саша Птушко…

Его юная пассия — заметно экзальтированная миниатюрная блондинка — опоздала на целых полчаса. А когда соизволила, как говорится, наконец «спуститься с котурн», первым делом капризно спросила, небрежно уронив на скамейку цветы: «И что же, Александр, неужто мое желание исполнимо?»

Тот загадочно улыбнулся, снял сумку с плеча и поставил на скамейку нечто, напоминающее клетку. Девушка мгновенно ахнула, и в ее глазах заплясал огонек радостного изумления: «Какой же он хорошенький!»

…А теперь время открыть, наконец, карты. Ну никак не соглашалась поначалу на свидание так внезапно запавшая в сердце юного реалиста эта милая луганчанка с экзотическим именем Власта. Именно ей он на вернисаже помог поднять с пола неловко им же задетую книгу в ее руках. Но после третьей, почти что слезной просьбы о встрече избранница Саши наконец смягчилась и пошла на уступки. Но какие!

— Знаете, молодой человек, а подарите-ка мне попугая в золотой клетке, увитой виноградом. Что? Надеюсь, наша встреча теперь последняя?

Но юноша и не думал сдаваться. Сашу Птушко природа одарила поистине золотыми руками и головой, способной на, кажется, немыслимые метаморфозы и трюки. Он умудрился из материнского корсета вынуть стержни и выкрасил их в пурпурный цвет — вот и клетка готова. Купил на птичьем рынке голубя-тукана, нарастил мирной птице хохолок и хвост, а затем раскрасил ее во все цвета радуги. На веточки ивы наколол мелких черносливин — и нате вам, доморощенный ара!

Чем на том этапе «младенческих» отношений завершилась эта любовная эпопея Саши Птушко, семейные легенды умалчивают. Но начало было положено: в жизни этого в будущем замечательного человека — Великого Сказочника советского кинематографа — спустя годы «случится» целых четыре жены…

«…Я — ОБЫКНОВЕННЫЙ ГЕНИЙ»

…В нынешнем году этому непревзойденному выдумщику советского кинематографа исполнилось бы 105 лет со дня рождения. Восполним же сегодня наше досадное упущение, когда 5 лет назад страна отмечала вековой юбилей режиссера Александра Лукича Птушко. В памяти по крайней мере трех поколений севастопольцев этот человек олицетворяет самое первое приобщение к киномиру замечательных русских сказок. Масштабные съемки лучшей из них — загадочной пушкинской «Сказки о царе Салтане» — Птушко развернул много лет назад именно у нас, на западных «отрогах» Херсонеса, вблизи пляжа «Солнечный», там, где сейчас парк им. Анны Ахматовой.

Прежде чем подробно рассказать об этом весьма знаковом для многих севастопольцев событии полувековой давности, набросаем несколько натурных штрихов, характеризующих творческий портрет нашего «сказочного» гения.

В будущем народный артист СССР, замечательный мастер сказочного жанра, «коренник» трио прекрасных режиссеров российского кинематографа (А. Птушко, А. Роу, Н. Кошеверова) Александр Птушко родился в Луганске, в образованной крестьянской семье. Он очень долго искал в жизни свою — уникальную стезю. В далеком детстве его рисунки получили местечковую «Гран-при» в реальном училище, что позволило Саше Птушко с медалью окончить его, как сейчас принято излагать, на бюджетной основе.

А затем — череда сменных профессий: актер, репортер, ретушер, художник-декоратор, кукловод… И лишь в 1928 году он попробовал себя в жанре мультипликации, осознав: «Это — мое».

Несомненно, будущий кудесник непривычной новации — комбинированных отечественных съемок (актеры и куклы) на всю жизнь зарядился тем бесценным опытом, который передал ему его первый учитель — режиссер Юрий Меркулов, величайший советский мастер объемной анимации в 20-30-е годы прошлого века.

А уж дальше А.Л. Птушко ступил на путь искрометной, доселе еще никем не апробированной импровизации. Сегодня нас, засыпающих «в обнимку» с 3D-анимацией, трудно, конечно, чем-либо удивить. А 80 лет назад Птушко буквально взрывал советского кинозрителя эпатажными находками. Его куклы с экрана в разных пропорциях поражали высочайшей степенью вариативности движений. Его «перу» принадлежит метод перспективного совмещения, когда перед съемочной камерой подвешивалась крохотная модель, скажем, корабля, для достижения гармоничного единства всех действующих лиц фильма. А эффект изменения частоты звуков, когда куклы заговорили в «детсадике» Птушко оригинальными писклявыми голосами, до сих пор мультипликаторами применяется весьма успешно в контексте с фигурой речи — «птушкины дети»…

Триумфальное шествие по советскому экрану замечательных картин А. Птушко продолжалось несколько десятилетий, начиная с 30-х годов ХХ века. В 1932 году буквально ошеломил зрителя его «Новый Гулливер» — торжество компьютерной графики, где 1500 шарнирных муляжей кукольных мультигероев синхронно взаимодействовали с актерами.

А затем последовали «Каменный цветок» — первый советский полнометражный фильм («Гран-при» в Каннах), снятый на многослойной цветной кинопленке; трогательный «Золотой ключик». Красочную ленту «Садко», изумляющую зрителя подводными съемками, просмотрели 28 млн человек. Этот фильм был удостоен Венецианской премии «Серебряный лев». «Медицинский» факт: американцы внаглую «римейкнули» сюжет, представив его под заглавием «Синдбад-мореход».

В 1956 году на съемках фильма «Илья Муромец» Птушко вновь удивил мир самой грандиозной массовкой: на стереозвуковом экране лицедействовали сразу 105 тысяч статистов, что было отмечено в Книге рекордов Гиннесса.

Нельзя не вспомнить и его романтическую кинофеерию «Алые паруса» — кинематографический шедевр о мечте; фильмы, снятые в суровые годы войны, — «Зоя», «Парень из нашего города»…

…Спецэффектам Птушко завидовал сам Ридли Скотт — английский ас-режиссер первого «голливудского призыва». Он называл А. Птушко и выросшего на той же «клумбе» П. Клушанцева русскими Спилберг-фэнтези. А Чарли Чаплин не-однократно говорил о том, что очень хотел бы встретиться на одной съемочной площадке с «русским Путушкиным»…

…Когда Александра Лукича хвалили за очередной кинематографический шедевр, он поправлял очки и неизменно выдавал одно и то же: «Ничего удивительного, ведь я — обыкновенный гений»…

«СЛАВНЫЙ ОСТРОВ НАВЕЩУ…»

…В августе 1966 года автор этих строк проходил преддипломку в «Славе Севастополе» у журналиста с фронтовым стажем Геннадия Ищенко. Помнится, как-то утром он меня встретил неожиданным вопросом: «А где ты купаешься?»

— На «Хрусталке».

— Придется изменить свои привычки. Пойдешь сегодня в Херсонес.

— ?

— Там режиссер Птушко снимает какую-то пушкинскую сказку. Попробуй-ка его разговорить…

Я, конечно же, не преминул «уважительно» съязвить: «Кого?»

Только что замредактора завизировал мой материал — интервью с композитором и дирижером Борисом Боголеповым, который готовил Ансамбль песни и пляски КЧФ к турне по Франции. И вот — «из огня в полымя», то есть предстоял, так сказать, волшебный вояж по кальке всеми любимой «Сказки о царе Салтане» Александра Сергеевича Пушкина, созданной 135 лет назад. К слову, в качестве художественного фильма эта лента, в титрах которой одна строчка удивляла почти полным созвучием (сценаристы: А. Пушкин, А. Птушко), снималась на отечественной ниве всего один раз — у нас. А вот мультфильмы появлялись дважды — в 1943-м и 1984 годах.

Забегая вперед, отмечу, что после появления «Сказки о царе Салтане» в 1967 году знаменитый Уолт Дисней попросил передать Александру Птушко следующее: «Приезжайте, я вам предоставлю любую студию!» На что наш мэтр ответил: «Благодарствую, но вынужден отказаться. Моя съемочная площадка — Россия»…

…Севастополь в августе 1966 года буквально «кишел» новостями. Открывался наш знаменитый океанариум. В Херсонесе не было отбоя от посетителей выставки древнего стекла. У причала морского торгового порта ошвартовался египетский военный корабль «Эль Фатих». В Севастопольском яхт-клубе спущена на воду новая крейсерская яхта «Ассоль». Состоялись торжества и у корабелов — со стапелей сошел 1-й 100-тонный кран «Черноморец»…

И вот «конфетка» для севастопольской ребятни: на террасах пляжа «Солнечный» (сейчас это парк им. Анны Ахматовой) выросли два города-крепости с маковками церквей, с золотыми колымагами, с пушками на крепостных стенах и пристанью «с крепкою заставой»… Не иначе — легендарный древний остров Авалон, на котором, согласно старофранцузским хроникам, царил вечный праздник. Не его ли имел в виду наш замечательный Первый поэт, поселяя царицу и князя Гвидона на неком зачарованном острове, в граде златоглавом?

…Я застаю как раз ту сцену, когда царица и царевич «расколдовывают» город-остров. Шипят электродуговые лампы. Александр Птушко на высоком подъемнике под панамой цвета хаки зорко следит за действом на площадке. Артисты в тяжелых кафтанах и сарафанах, явно изнывая от жары, пытаются синхронно на миг застыть перед камерой. Но не всем это натурально удается, и «славный град» накрывает зычный глас режиссера: «Олухи, бизоны! Вам что, замереть трудно?!»

Один дубль, второй, третий… Передышка.

Где-то снизу, на одной из террас, от крепко сколоченного длинного обеденного стола под соломенным тентом, где высится горка посуды и лежат кем-то забытые пара конских хомутов и сиротливо выглядевший букет вялых роз, раздается звонкий девичий голос: «Народ, компот поспел!» Это волнуется повариха. А к ней уже спешат, разоблачаясь на ходу от тяжелых одежд, статисты и заметная своей красотой Царевна-Лебедь (артистка Ксения Рябинкина, солистка Большого театра).

…В этот день мельком удалось узнать в царе Салтане будущего народного артиста СССР Владимира Андреева (ему на днях, кстати, исполняется 80 лет); а в царице — известную звезду «Гусарской баллады» Ларису Голубкину; а царевич Гвидон (Олег Видов) был тогда еще «безусым» студентом ВГИКа. Но, право слово, смотрелся празднично…

КОЕ-ЧТО ОБ «ОЛУХАХ»

…Наконец в пик жары удается представиться и самому сценаристу (также и режиссеру) Александру Лукичу Птушко. Он нехотя разрешает задать несколько вопросов, хотя и ссылался на «египетские муки творчества». Итак, интервью (ответы — выборочно):

— Когда собираетесь завершать эту киноверсию сказки Пушкина?

— В самом начале 1967 года, хотя и сильно «мешают» параллельные съемки «Вия».

— Александр Лукич, насколько я осведомлен, многие атрибуты декораций и героев мультипликаций вы создаете своими руками?

— Да уж, «грешен». Как-то привык более доверять пиле, лобзику и бормашине в собственных руках. Вроде выходит что-то путящее. Во всяком случае, мои набалдашники для тростей московские коллекционеры разбирают, как горячие пирожки…

— Скажите, пожалуйста, а что не под силу, на ваш взгляд, самому талантливому актеру?

— О некоторых из них так и говорят: «Может сыграть и телефонную книгу». Но если серьезно, то ни один из самых маститых мэтров кино и сцены не переиграет в кадре ребенка или, скажем, белку.

— Такой вот вопрос. А как удалось подобрать бравых парней на роли 33 богатырей?

— Ну, это — отдельный, хохмовый сюжет. Тут впору дать слово скорее моей дочери, Наталье, она — второй режиссер.

— Почему же?

— Когда здесь еще стучали топоры на стремянках декораций, я ей поручил решить эту проблему. И она, молодец, нашла-таки выход. В прошлом году режиссер Тимонишин снимал у вас фильм о разведчиках, действующих во время войны в акватории Одесского морского порта. Так вот, тогда бездипломных бравых матросиков великодушно «одолжил» киностудии командир базы торпедных катеров в Севастополе. Наташа тоже обратилась к нему, но попросила выстроить на досмотр 50 флотских парней. Офицер возьми да и скажи: «Но ведь по пушкинской сказке — 33 богатыря!» «Правильно, — ответила моя дочь. — Но все они задерут, пардон, до колен брюки, а я выберу самых… стройных. Ведь кольчуги-то у них по легенде — чуть прикрывают колени…»

Мы посмеялись, и я, ободрившись, решил задать самый, на мой взгляд, «жареный» вопрос: «Александр Лукич, как вам удается после достаточно нелестных слов, наверное, ранящих самолюбие артистов, все-таки мобилизовать их на очередной, порой даже десятый дубль?»

Птушко снял очки, протер стекла цветастым платком и, внимательно глянув на меня, ответил: «Полагаю, как на духу, что употребление непарламентских выражений, конечно, никого не красит. Особенно в ходе работы на съемках! Но я не привык себя считать человеком, который, как иные кинозвезды Запада, одеваются как на бал перед тем, как вынести мусор на смитник. Да, я такой. Но в Худсовет, заметьте, жалоб на меня пока не поступало. А что касается «олухов», то я вам, юноша, вынужден преподать урок русского языка. «Олух» — сиречь «волох», т.е. пастух. Так что «Олух царя небесного» — это, пардон, тянет на изысканный комплимент…»

В завершение беседы я спросил нашего великого сказочного киночародея:

— На что «замахиваетесь» в мечтах?

— Хотелось бы сотворить фильм «Слово о полку Игореве…»

Увы, не довелось. В 1972 году Александр Птушко, как бы предвосхищая умопомрачительные трюки киногероев Толкиена, шокировал и цеховиков-соотечественников, и западных сценаристов невиданными доселе спецэффектами в «Руслане и Людмиле». Но спустя несколько месяцев, уже в 1973 году, как-то вдруг, в трагической сцепке ушли из жизни оба Александра, наши легендарные сказочники отечественного кинематографа — Роу и Птушко. А после них — как бы на фоне непростительно длительной паузы застывшего стоп-кадра Ж. Мильеса — многие годы российская индустрия кино уже не обращалась к экранизации исконно русской сказки…

Сегодня вместо того, чтобы с ощущением особой духовной миссии черпать вдохновение в сказочном национальном фольклоре, влиятельные деятели и «важняки» режиссуры российского киноискусства засорили телеэкраны третьесортным шлаком: «Фиксиками», тупоголовыми «Симпсонами». А вместо «Красной Шапочки…» нишу комиксов застолбила… «Красная фурия»…

Но вот новое явление — бесконечный сериал «Маша и Медведь». Сей сюжет сегодня занимает, увы, первую строку в рейтинге мирового анимационного телешоу. Однако внутренне сгруппируемся и глянем попристальнее на эту болезненно агрессивную и вообще-то злобную Машу. Так и хочется встретить ее очередной «взбрык» распростертыми… проклятиями! И законно возникает вопрос: «Что же хорошего черпают наши дети и внуки, нервно вздрагивающие после очередного эпатажного трюка этой теленеврастенички Маши, меняющей полюсами извечные «добро» и «зло»?

* * *

…На Новодевичьем кладбище над могилой Александра Птушко раскинуло ветви сказочное дерево с сидящими средь ветвей главными персонажами его удивительных кинофеерий на темы русского мифологического фольклора. Достойный и неповторимый памятник таланту человека-волшебника, творения которого заставляли миллионы людей — и взрослых, и детей — забыть на 1,5-2 часа о суровых невзгодах бытия и окунуться в царство всепобеждающего Добра…

Самобытные сценические «выкрутасы» Птушко стали школой для десятков режиссеров как отечественного, так и зарубежного кинематографа. Вспомним потрясающий «Солярис» Андрея Тарковского. Его «Океан» завораживает… Но не появись в советское время талантливые новации великого импровизатора Александра Птушко, «Океан» бы снимали вживую — долго и нудно. А так — отделались лишь цинковым тазиком. Гены гения, даже самого обыкновенного, пальцем не размажешь…

На снимках: Ксения Рябинкина, Александр Птушко и Олег Видов; Песочная бухта, сказочный град царя Салтана.

Другие статьи этого номера