Сухой остаток

Помните знаменитую и мудрую фразу Воланда из бессмертного романа
Михаила Булгакова «Мастер и Маргарита»? «Да, человек смертен, но это
было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в
чем фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний
вечер». А ведь Булгаков, будучи хорошим врачом, знал, о чем говорил. Я
недавно повстречался с человеком, который и натолкнул меня на
написание этого «странного» материала. Но ведь кто-то должен был
сказать, что «король голый», а все мы — смертны (причем иногда — внезапно!)
Вот я и отважился. Итак, профиль простого смертного в самой
жизнелюбивой рубрике «Профили».Тимофей работает кладбищенским сторожем. Свободного времени — предостаточно, поэтому он много читает. Читает и размышляет — для философских умозаключений атмосфера вполне подходящая. В привидения и оживающих мертвецов не верит, считает, что бояться надо живых людей, а не усопших. Свою работу любит, поэтому, вопреки сложившемуся стереотипу, при исполнении — ни капли в рот!

— И все-таки, наверное, по ночам бывает страшно?

— Ну, во-первых, я дежурю с напарником, а во-вторых… К этой территории я отношусь, как к мемориальному парку ну или как к музею скульптур под открытым небом. Такой большой открытый Эрмитаж.

— Ты бывал в Эрмитаже?

— Конечно! Много раз, я ведь родился и вырос в Питере. Меня мама водила, потом с классом на экскурсии, потом сам… Кстати, именно в детстве я в одиночку гулял по всем питерским кладбищам, и мне там было спокойно. Тогда я впервые открыл подлинное значение жуткого слова «покойник». А ведь оно происходит от слова «покой». Умерший человек обретает покой, к которому все мы стремимся в этой суетной жизни.

— Странное увлечение… И что, вообще не было страшно?

— Наоборот! Интересно было по памятнику, фотографии или эпитафии узнать о человеке, о его жизни, об отношении к нему родственников или друзей. До сих пор помню скульптуру мраморного ангела с опущенными крыльями и надпись: «Боже, буде мне, грешной!» Бабулька, между прочим, прожила долгую жизнь, лет девяносто, по-моему. И было это в конце XIX века. А в финале такое вот трогательное: «Буде мне, грешной!» Или молодая пара, погибшая в автокатастрофе в один день. Так вот, на их могиле была выбита строка из стихотворения Арсения Тарковского: «Когда судьба по следу шла за нами, как сумасшедший с бритвою в руке…»

— Н-да, романтично… Тимофей, ты все-таки каждый день встречаешься с людским горем… Привык, наверное, или смотришь на эти человеческие трагедии как-то по-особому?

— Я вообще не вижу в этом трагедии, если честно. Мне кажется, что люди плачут больше не по усопшему, а по себе — осиротевшему или овдовевшему. Да и вообще, к феномену жизни люди, как мне кажется, относятся слишком серьезно. Недавно смотрел интервью с американским режиссером Вуди Аленом… Тот еще жено-и жизнелюб, учитывая, что ему за восемьдесят! Так он практически слово в слово озвучил мои мысли, что человеческая жизнь не имеет какого-то сакраментального смысла — это, скорее, игра! Обыкновенная игра со множеством участников и длящаяся без перерыва некоторое количество времени. Одни игроки «устают» и уходят, на их место тут же приходят другие — игра продолжается!

— Послушай, Тимофей, ты хоть понимаешь, что такими «проповедями» можешь отнять у своего слушателя веру в собственное предназначение, миссию, цель жизни?!

— Думаешь, она есть, эта самая цель? На этот счет есть очень мудрый анекдот. Новопреставленный спрашивает у Господа: «Ну хоть теперь скажи, зачем я жил на Земле?» А он ему: «Помнишь купе поезда Москва — Владивосток?» — «Ну… да, припоминаю…» — «И ты передал соседу по купе солонку по его просьбе». — «И что?» — «И все».

— Да, я слышал его много раз и даже оценил юмор и мудрость, но… не смешно.

— Зато правда! Ты же наверняка знаком с «эффектом бабочки»? Каждый из нас за свою жизнь столько раз «взмахнул крыльями» и в чем-то изменил весь мир, не догадываясь об этом и совершая это неосознанно. А коли так, то назови мне хоть какой-нибудь смысл моей, к примеру, жизни. Вот так и живем, не зная ни своей цели, ни истинного смысла. Помнишь, как Ричард Бах гениально это сформулировал: «Вот тест, который поможет определить, закончена ли ваша миссия на Земле: нет, если вы всё еще живы».

— Вот тебе хоть какой-то смысл — выполнить свою миссию!

— А ты о нем догадываешься? Тебя кто-то предупредил? Вариант с солонкой — тоже ведь смысл, верно? Но будешь ли ты этим гордиться, если узнаешь однажды? Вот какая твоя миссия здесь, а? Можешь ответить, не задумываясь?

И ведь знаешь, дорогой читатель, у меня по телу мурашки пробежали. Я вдруг вспомнил всю свою бестолковую жизнь и не смог сам себе назвать хотя бы одно событие, которым можно было бы оправдать свое присутствие Здесь! А это страшно, поверьте. Я не подарил человечеству новой религии, не открыл альтернативных источников энергии, нового континента, планеты, звезды… Сомневаюсь, что я хоть кого-то сделал счастливым, а вот несчастным — наверняка! Да, я родил дочку, она родила внучку, внучка со временем тоже кого-нибудь родит… Но ведь это не то, все не то! Наверняка спас несколько жизней, а это означает, если верить царю Соломону, что я спас целый народ! Интересно: «народ» об этом знает? Или я? И где этот «народ», кто мне его покажет? Как-то неубедительно получается. А если Тимофей вместе со своим дурацким анекдотом прав и мне уготована миссия в нужное время нужному человеку передать солонку, перевести через дорогу, занести почту, купить хлеба?..

Что-то как-то грустно и неуютно становится. Жить столько лет, плохо знать два иностранных языка, научиться множеству пустяковых вещей наподобие вождения авто, скалолазания, подводного плавания, прыжков с парашютом и многому другому лишь для того, чтобы «передать солонку»?! Перечитать множество книг, пересмотреть несметное количество фильмов и спектаклей — и все это лишь для того, чтобы однажды помочь старушке подняться на третий этаж?! Нет, мы так не договаривались! Хотя кто это «мы»? Со мной вообще никто ни о чем не договаривался. Никто не обязывал меня совершать тот или иной поступок. Либо не совершать его. Выходит, что я проживаю жизнь без правил (не считая уголовно-процессуального кодекса), и за все содеянное несу ответственность только я. Но перед кем?

Теперь я понимаю мотивировку людей, которые уходят в церковь и монастырь… Людям постоянно надо перед кем-то отчитываться и оправдываться. Перед кем угодно, но не перед самим собой! Потому что это — страшнее всего. Когда ты и только ты несешь ответственность за каждый свой «взмах крыльями», за каждое прочитанное или написанное слово, за каждый жест и шаг… С ума сойти! Да лучше бы я написал материал об ударнике труда, об импортозамещении, о пользе перепелиных яиц, о вреде курения, об абортах, о пользе черного риса… Так ведь нет. Угораздило встретиться и заговорить с кладбищенским сторожем!

— Тимофей, но ведь хоть что-то после каждого человека остается? Ну не может же все быть совершенно бессмысленным!

— Конечно остается. Память. Только не надо путать с памятниками. Вот у тебя был такой человек, о котором ты часто вспоминаешь? Наверняка не один. А человек, о котором думаешь ежедневно?

— Есть. Точнее, была.

— Ну вот, значит, она и «передала» тебе свою «солонку». А ты передаешь еще кому-то — вот тебе и смысл, если так хочется его найти. Кстати, заметил, что даже в анекдоте смысл жизни заключается в глаголах «дать», «отдавать», «передавать»! Все, что мы отдаем, все равно остается при нас. Но ведь под понятием «солонка» подразумеваются и накопленные знания, которые тебе могут и не пригодиться. И ты их однажды кому-то передашь. Неосознанно, случайно, незаметно. Попробуй посмотреть на смысл человеческой жизни под таким углом. А когда становится страшно от мысли, что все сущее конечно, рекомендую вспомнить еще один мудрый анекдот: в материнском чреве барахтаются двое близнецов, один спрашивает другого: «Как думаешь, есть ли жизнь после родов?» Тот отвечает: «Не знаю наверняка, но Оттуда еще никто не возвращался!» Смешно?

— Обхохочешься!

Поговорили… Итак, в «сухом» остатке имеем память. Но она ведь тоже бывает разной. Люди никогда не забудут царя Ирода, Иуду, Нерона, Герострата, Аттилу, Гитлера… К тому же расскажут о них своим детям, внукам и так — до бесконечности. Так что память, как и медаль, имеет две стороны. И каждый вправе решать, кого и когда он «переведет через дорогу», кому «передаст солонку», «купит хлеб», «принесет воды», «даст опохмелиться», «занесет почту», «одолжит до получки»…

Знаете, за что я люблю и помню Хемингуэя? Нет, не за «Старика и море», «Прощай, оружие» или «Острова в океане». А за его самый короткий рассказ, который потряс меня больше, чем притчи Соломона. И состоит он всего из четырех слов: «Продаются детские ботиночки. Неношеные». Все! Может, это и была та самая «солонка», которую великий писатель должен был передать именно мне?! Подумайте на досуге: кто что когда и — самое главное! — для чего передал что-то и вам. Время пошло! Хотя оно никогда и не останавливалось, ведь наше время — «время жить в… Севастополе!» И оно самое точное. Главное — знать, как им распорядиться.

К сему Андрей МАСЛОВ.

Другие статьи этого номера