Слово как продолжение бытия

Слово как продолжение бытия

Встречи с 90-летними людьми — не редкость. Нынешним летом вполне
могла бы перешагнуть этот жизненный рубеж и Евгения Шварц. Но ей
было отмеряно 77 земных лет. Больше половины из них Евгения
Матвеевна посвятила работе в Морской библиотеке имени адмирала М.П.
Лазарева. По случаю юбилея ее бывшего главного библиографа, в
прошлом председателя Клуба любителей книги, родной ей также Клуб
любителей истории города и флота собрался на свое очередное
заседание. С интересными воспоминаниями, сообщениями на нем
выступили Е.М. Баринова, Б.Н. Гельман, А.П. Глумова, Л.В. Голикова, Г.Н.
Дейнега, А.П. Егорова, С.Я. Заремба, В.А. Надинцева, Л.А. Подосинникова,
А.А. Тумаров, Л.Г. Якименко — коллеги, краеведы, друзья…К микрофону подходил очередной оратор, и в сознании сидящих в зале крепло ощущение присутствия Евгении Шварц если не здесь, в зале Морской библиотеки, то обязательно — в ее крохотной комнатенке на третьем этаже.

Олег Доскато, руководитель клуба, который вел заседание, сообщил основные вехи жизни юбиляра. После освобождения Севастополя от немецко-фашистских захватчиков Евгения Шварц оказалась в числе первых двенадцати выпускников 16-й средней школы. Готовясь к экзаменам на аттестат зрелости, девушка победила в проводившемся конкурсе сочинений на тему «За что я люблю родной город».

Родители-виноделы настойчиво советовали дочери поступить учиться в Крымский государственный сельскохозяйственный институт имени М.И. Калинина. В Симферополе был оформлен перевод в Московскую сельскохозяйственную академию имени К.А. Тимирязева. В столице девушка решила, что сельское хозяйство — не ее стезя. Так, не без труда, она оказалась в учебных аудиториях Московского государственного библиотечного института имени В.М. Молотова.

С его дипломом и направлением в руках Евгения Шварц поехала в Барнаул, в алтайскую краевую библиотеку. Очень скоро молодому специалисту доверили возглавить читальный зал. Дела на этом участке пошли таким образом, что Евгении Матвеевне была предложена должность заместителя директора главной в крае библиотеки.

Очень неохотно барнаульцы расставались с перспективным сотрудником. Да и сама Евгения Шварц душой и сердцем прикипела к Алтаю и его людям, но по уважительным семейным обстоятельствам требовалось вернуться домой, в Севастополь. Не прошло и двух лет, как был оформлен перевод Евгении Матвеевны из библиотеки Высшего военно-морского училища имени П.С. Нахимова в коллектив Морской библиотеки — флагманской на Черноморском флоте.

Кто только не заходил «на огонек» в упоминавшийся уже кабинетик на третьем этаже с табличкой «Библиограф» на двери. 14 апреля 1963 года ее открыли перед Константином Паустовским.

Признанный классик отечественной литературы давно проторил сюда дорогу. Осенью 1936 года Константин Георгиевич приехал в Севастополь с намерением напряженно поработать над посвященной нашему городу повестью «Черное море». 3 ноября он на 10-15 минут отложил в сторону уже объемную рукопись, чтобы написать сыну Вадиму письмо. Писатель сообщает домой, что остановился в Банковской гостинице. «Окна ее, — продолжал Константин Георгиевич, — выходят на маленькую бухту, она называется — Артиллерийская. В ней стоят парусные суда».

Из содержания письма мы начинаем понимать, почему Константин Паустовский остановился именно в Банковской гостинице. От нее рукой было подать до Морской библиотеки. «Она (Морская библиотека. — Авт.), — писал высокий столичный гость, — считается второй в Европе по богатству морских книг. Там есть приказы, написанные от руки Петром I, но их очень трудно прочитать — у Петра I был плохой почерк, и писал он безграмотно. Есть много книг с гравюрами кораблей и морских боев. В музее я видел модели кораблей величиной с твою комнату».

До 1963-го Банковская гостиница не дожила. Константину Георгиевичу в «Украине» определили 206-ю комнату. Ему потребовалось обратиться к книгам дореволюционной поры, в том числе к редкому подробному путеводителю. В настоящее время как дорогую реликвию в Морской библиотеке хранят читательский билет формы 4 под номером 3116, заполненный на имя классика. Раньше внимание интересующихся историей читателей и гостей библиотеки обращали на знакомую четкую, без малейших вывертов подпись писателя «К. Паустовский», а теперь еще в графе «Подпись библиотекаря» — и на автограф, оставленный Евгенией Шварц. Это тоже уже история.

Свой богатый архив и библиотеку Евгения Матвеевна завещала родной Морской библиотеке. В зале, где проходило заседание Клуба любителей истории города и флота, сотрудники ее редкого фонда оформили выставку части книг, принадлежавших Евгении Матвеевне. Все они с автографами: Сергея Воркова, Николая Криванчикова, Ивана Ванеева, Евгения Веникеева и других широко известных у нас авторов. Дарственные надписи отдельных классиков на книгах, подаренных Евгении Матвеевне, были оглашены в зале.

Текст, оставленный на сборнике своих рассказов Леонидом Соболевым, например, засвидетельствовал факт его встреч с Евгенией Матвеевной и в Барнауле, и в Севастополе. Александр Крон преподнес библиотекарю сборник произведений в знак дружбы. Марк Юданич выразил свое уважение к Евгении Матвеевне в стихотворной форме. В последующие свои книги поэт включал автограф как отдельное произведение, но с посвящением. Узы дружбы связывали Евгению Шварц с Валентином Пикулем, Виктором Конецким и другими известными широчайшим слоям читающей публики мастерами слова.

Вернемся, однако, к Константину Паустовскому. 60 лет назад он презентовал Евгении Матвеевне «Золотую розу». В положенном месте Константин Георгиевич от всей души написал: «Роза» — Крымской Розе от меня».

Севастополь — этапный город в жизни и творчестве великого мастера. Вместе с женой Екатериной Загорской и маленьким еще сынишкой Вадимом лето 1929 года провел в Балаклаве. 4-5 лет спустя под впечатлениями от балаклавского лета Константин Паустовский написал рассказ «Морская прививка» — межевой столб на его дальнейшем пути в литературе. Об этом пишут Михаил Холмогоров и другие знатоки творчества писателя. Это подтверждает и сам Константин Георгиевич, засвидетельствовав «Морской прививкой» свой отказ от навеянных экзотикой художественных средств в изображении действительности. Их сменило стремление к правде и простоте.

В 1998 году Евгения Шварц опубликовала в печати, в том числе и в «Славе Севастополя», заметки о посещении Константином Паустовским Севастополя в феврале 1959 года. В этой поездке писателя сопровождали жена Татьяна Алексеевна, падчерица Галина Арбузова и писатель Владимир Рудный, известный как автор романа «Гангутцы». Погода была крайне ненастной. Писателю нездоровилось. Но он совершил прогулку по городу, чтобы показать своим спутникам место, где стояла Банковская гостиница. Константин Георгиевич нашел также силы, чтобы выступить в Доме офицеров флота на литературном вечере. Владимир Александрович запечатлел на снимке момент той поездки. В сентябре 1982 года автор «Гангутцев» прислал Евгении Шварц фотографию любимого писателя и Галины Арбузовой у балюстрады театра имени А.В. Луначарского и свой комментарий к ней.

В тот период Константина Георгиевича крепко пленило желание приступить к работе над обещанной читателям второй книгой «Золотой розы» с попыткой «прорыва в новую прозу». Ее очертания сквозили в «Итальянских заметках», в рассказах «Наедине с осенью», «Ильинский омут». «Это новое, на мой взгляд, — писал Константин Паустовский, — заключается во внутренней свободе названных рассказов, не связанных ни сюжетом, ни той или иной обязательной композицией, ни необходимостью быть поучительным и нравоучительным…»

Константин Георгиевич написал несколько глав второй книги «Золотой розы». Как бы не в Ялте состоялось их авторское чтение. По оценкам писателя, отличавшегося высокой требовательностью к себе, оно было провальным. Утром Галина Арбузова с тревогой отметила совершенно свободный от бумаг письменный стол отчима.

«Сегодня ночью я все сжег», — просто сказал Константин Георгиевич и никогда больше к этому разговору не возвращался», — вспоминала Галина Арбузова. Но произошло подлинное чудо. Рукопись одной главы огонь обошел. Это отдельная захватывающая история. Но она может увести далеко-далеко от главной темы этих заметок.

«Непокой. Гостиница «Севастополь» — название, к счастью, сохранившейся главы, задуманной мастером второй книги «Золотой розы». Первая ее публикация в одном из «толстых» журналов по прошествии многих лет после ухода в вечность ее создателя вызвала настоящую сенсацию в литературе. По предложению падчерицы и с ее сопроводительной статьей спасенную главу включают в редкие современные издания «Золотой розы». Наконец совсем недавно, в 2012 году, «Непокой…» помещен в одиннадцатой книге многотомника «Севастополь. Историческая повесть». Она есть в фондах едва ли не каждой городской библиотеки. Прочитавший уцелевшую главу убедится: Константин Паустовский достиг поставленной цели. Его проза, как того он хотел, «свободна в трактовке размышлений, просто разговор с друзьями».

В «Непокое…» действуют Галина Арбузова, Владимир Рудный — все, кто оказался рядом с автором в холодный февральский день в озябшем Севастополе. И мы имеем право сказать, что после переломного 1929 года во второй раз наш город стал межевым в жизни и творчестве выдающегося писателя. И это почувствовала Евгения Шварц, почти два десятка лет назад рассказав нам о событии 1959 года. От балаклавского лета его отделяли 30 лет.

В этом году любители художественного слова будут отмечать 85-летие Юлиана Семенова. Раскрываю составленное его дочерью Ольгой томище-издание «Неизвестный Юлиан Семенов». Глаз выхватывает фразу письма «отца» Штирлица танцору Лифарю: «Жизнь человека — это память по нему». Да ведь это сказано и о Евгении Шварц. Она среди нас, если в Израиле в прошлом активным членом Клуба истории города и флота Александрой Визенбург написана книга «Пушкинский Севастополь» с теплым посвящением Евгении Матвеевне. Увидела свет книга Л.Г. Якименко «Библиографическая симфония». Ее открыл очерк о Евгении Шварц. В сдвоенных 15-16-м номерах издающегося в Москве журнала «Мир Паустовского» в 2000 году Евгения Матвеевна поместила заметку о хлопотах почитателей творческого наследия писателя Севастополя по подготовке тематического, «севастопольского», номера этого оригинального издания. Такой номер «Мира Паустовского» вышел-таки пять лет спустя после того, как мы простились с Евгенией Шварц в 2003 году. И вот состоялось заседание клуба ее памяти.

На снимках: Е.М. Шварц; книги из ее библиотеки.

Фото автора.

Другие статьи этого номера