«Люди уходили туда, откуда могли не вернуться»

У истории нет черновиков. Все ее строки написаны набело. Очень часто—кровью. Но есть в нашей отечественной летописи страница, где, к счастью, обошлось без прямого столкновения, без массовой гибели людей. В феврале 2014-го Крым и Севастополь начали процесс возвращения на историческую Родину, в Россию, одержав в итоге убедительную победу.
Ради нее тысячи севастопольцев готовы были рисковать жизнью. Имела место беспрецедентная самоорганизация гражданского общества, превратившая в считанные дни город в крепость. Благодаря решению высшего российского руководства (и, как показал ход событий,—единственно верного) войны не случилось. Никто не погиб. Люди получили возможность сделать судьбоносный выбор в условиях референдума, а не вооруженного конфликта.

«Люди уходили туда, откуда могли не вернуться»

А если бы… Говорят, история не терпит сослагательного наклонения. Страшно представить, что могло бы быть, не будь в нужный момент твердой политической воли.
В пятую годовщину «Русской весны» мы вспоминаем события тех дней с одним из ее участников—председателем севастопольского регионального общественного движения «Доброволец» Дмитрием ГОЛИКОВЫМ.

 

—Все началось с Майдана. Я, как и многие севастопольцы, наблюдал за происходящим в Киеве в режиме прямой телетрансляции и ждал, когда президент Янукович сделает решительный шаг и остановит украинских националистов. В центре столицы стреляли в людей. Жгли покрышки, от брошенных бутылок с зажигательной смесью заживо горели сотрудники правоохранительных органов. События стремительно развивались, и пришло понимание надвигающейся катастрофы. Майдан двинулся в сторону юга. В ряде городов «национал-патриотами» были захвачены административные здания. Это было неконтролируемо. Поступила информация, что на Крымский полустров движется так называемый автомайдан—группы организованных колонн автомобилистов (одно из структурных подразделений евромайдана).
Мы все понимали, что такое Севастополь: город—российский по духу, культуре, языку. Я всегда ощущал себя русским человеком, хотя и не лез до поры до времени глубоко в политику: занимался спортом, бизнесом… Но, как говорится, пробил час. Надо было принимать решение.
Ночью, за день до исторического митинга, на котором жители города единодушно выбрали новый путь, мне позвонили. Когда-то я возглавлял федерацию бокса Севастополя и был в состоянии собрать группу людей, в первую очередь спортсменов. Поступила информация, что готовится захват здания городской администрации. Якобы прибыли и уже рассредоточены по городу определенные лица, которые также готовили заезд автомайдана…
Вместе с отцом, Сергеем Петровичем Голиковым, казаком Терского казачьего общества, мы обзвонили друзей, сотоварищей, спортсменов, коллег-предпринимателей, связались с байкерами из «Ночных волков». Задача была собрать и организовать силу, которая даст отпор. Сначала вышли на охрану здания администрации (кто-то курсировал по городу). К слову, в центре я увидел достаточное количество людей—слухи в то время быстро распространялись, где-то уже стояли палатки. Мы наладили систему оповещения: могли в случае необходимости в короткое время собрать около 800 человек.
Когда пришло известие, что приближается автомайдан, было решено перекрывать дороги. Собрали 200 человек, купили им каски (просто заехали в магазин для туристов) и черенки от лопат. По сути, это и был первый отряд: предприниматели с рынка «Севпривоз», казаки, спортсмены. Я предупредил всех, что происходящее—реально и опасно.
Сегодня по истечении времени тяжело донести ситуацию такой, какой мы воспринимали ее тогда. Люди уходили туда, откуда могли не вернуться. Все видели, с какой жестокостью происходит противостояние. Жены провожали мужей и плакали—как на войну… Да, мы были с палками. Но тогда это не выглядело нелепо. Это ничуть не умаляет порыва людей, готовых отстаивать город. Мужчины шли, можно сказать, на убой.
Были четкие договоренности. Ростислав Лазаренко (один из первых погибших в ДНР севастопольцев) взял на себя функции тактического распределения нашего отряда. Было понимание, кто как действует, кто таранит автомашинами.
Вышли на Ялтинское кольцо (часть людей была переброшена на перекрытие в Инкермане). К нашему отряду начали подъезжать еще люди, я даже сам не понимал, откуда, видимо, по городу шла молва. Уже и с оружием ехали. Это потом я узнал, что на площади Нахимова планируется митинг. Может быть, автомайдан и хотели сюда пригнать, чтобы разогнать его. Договорились с таксистами о том, что если непрошеные гости прорвутся, они к нам везут мужчин, способных к сопротивлению, прямо с площади, с митинга.
И вот снова слухи: на город движется колонна из пяти, десяти… двухсот автобусов. Я оглянулся в какой-то момент и вижу: кто-то молится… Да и сам я, честно признаться, первый раз был в такой ситуации. Даже интересно было на себя самого посмотреть… Кто-то не выдержал, уехал. Существует человеческий фактор.
А потом я увидел: вышли на трассу российские БТР. Это было не то чтобы неожиданно… Как в кино. Я увидел спецтехнику, ощетинившуюся пушками, бойцов на броне. И тут для меня «Русская весна» закончилась. Стала понятна позиция российского политического руководства: кровопролития не допустят, город на растерзание не отдадут! Нас не бросили.
Позже наш отряд предлагали как боевую единицу переформатировать. Но я для себя решил, что буду заниматься не этим. «Русская весна» для меня дальше продолжилась так: мы развозили продукты питания по блокпостам. Была, например, ситуация, когда осаждали украинские воинские части, блокировали подход к ним. Шли переговоры, и украинские военные оставались без продуктового обеспечения. Тогда его поставку мы взяли на себя, чтобы пацаны, пока суть да дело, с голоду не поумирали.
Прошел референдум. Это были всеобщее ликование, большая радость. Но потом наступила реальность бытия. Водообеспечение полуострова было прекращено Украиной, следом пришла продуктовая блокада, за ней—энергоблокада. Тяжело проходил переход с гривны на рубль. Наша торговая сеть практически в одночасье лишилась поставщиков. Подскочили цены.
В Севастополь прибыла первая волна беженцев. На Украине разбомбили город Славянск. Вместе с товарищами по отряду самообороны, образовавшемуся в те февральские дни, мы занялись их расселением. Так постепенно наш отряд, изначально собранный для самообороны, преобразовался в общественное движение «Доброволец».
Первыми прибыли женщины и дети. Им сняли дом, подвезли товары первой необходимости. Женщины рассказали нам, как бомбили Славянск. Люди остались без воды, света, газа, многие просто не могли покинуть территорию, на которой шли боевые действия.
Тогда мы решили организовать их выезд. Сначала посылали легковые машины, встречали беженцев на границе, везли в Севастополь. Наплыв был большой. Договорились с ополчением и стали заказывать автобусы. Людей расселяли на Северной стороне по пансионатам и в частном секторе. Обеспечивали их товарами первой необходимости. В общей сложности вывезли больше двухсот семей.
…Когда на Донбассе погиб Ростислав Лазаренко, я приехал к его жене и спросил: «Чем помочь?» Так под опеку мы взяли еще пять семей с детьми, оставшихся без кормильцев. Семьи погибших товарищей получают от нас денежную и продуктовую помощь.
Но это уже другая история…

 

Оксана НЕПОМНЯЩИХ.

На снимках: Д. Голиков; Севастополь в дни «Русской весны», 2014 год.

Фото Д. Метелкина.

Оксана Непомнящих

Обозреватель ежедневной информационно-политической газеты "Слава Севастополя"

Другие статьи этого номера